george_rooke: (Default)
Предваряя эту часть, можно сказать, что к 1780-м годам в русском флоте появился довольно большой арсенал действий и средств для успешной войны на море, которые вошли в Сигнальную книгу, но это никак не отразилось на Уставе. В результате получился диссонанс - с одной стороны, полученный опыт надо было как-то осмыслить и объединить, с другой - страшно было подумать, что можно править петровский Устав.

Цитата: "В этих четырёх сражениях Ушаков применил большой арсенал манёвров в рамках все той же линейной тактики. Сюда относится и охват головы противника, и переход на близкую дистанцию боя, и атака в походных колоннах, и общая погоня. При этом, хотя все эти приёмы относились к обычной линейной тактике, они противоречили Уставу 1720 года.
Но в сам Устав эти новшества не вошли. И если капитаны в эскадре Ушакова понимали, что имеется в виду под тем или иным новым маневром, то офицеры того же Балтийского флота — нет.
В 1788 году началась русско-шведская война. В Гогландском сражении, согласно приказу командующего Балтийским флотом Самуила Карловича Грейга, было приказано сближаться на дистанцию до кабельтова (185 метров), причём часть кораблей этот приказ не исполнила. А после смерти Грейга зимой 1788 года новый комфлота Чичагов перешёл к буквальному следованию Морскому уставу. Ревельское сражение проходило как чисто оборонительный бой с дистанцией 3–4 кабельтовых, то есть примерно с 700 метров. Красногорское сражение велось на дистанции в 2–3,5 кабельтовых (360–650 метров).
В Выборгском сражении отряд Повалишина, принявший главное участие в бою, сражался на дистанции 2 кабельтова (360 метров). Отсюда и понятен выбор Потёмкина в пользу Ушакова. Из письма Екатерине II: «с каким бы ещё адмиралом я мог ввести правило драться на ближней дистанции? А у него — линия начинает бой в 120 саженях (218 метров. — Прим. автора)!».
Но самое интересное в другом. Несмотря на устаревшую тактику ведения боя, Россия выиграла все сражения парусных кораблей в русско-шведской войне 1788–1790 годов. И для того, чтобы понять, почему, наверное, есть смысл сравнить русские руководящие документы со шведскими уставами и инструкциями по походу и бою. Насколько известно автору, такая работа до сих пор не проделана историками. Впрочем, исходя из анализа действий шведского флота в период с 1640 по 1790 год, можно с большой степенью вероятности утверждать, что там с развитием тактики дело обстояло ещё хуже, чем в России."


В конце концов наше Морское руководство делает ход конем - принимает новый Устав, который есть... калька с английских Инструкций по походу и бою образца 1734 года. То есть весь наработанный Ушаковым, Спиридовым, Чичаговым, Грейгом, и т.д. опыт был просто проигнорирован.

http://warspot.ru/7836-taktika-russkogo-parusnogo-flota-opyt-ushakova-i-novyy-ustav

george_rooke: (Default)
В 1770 году на русскую службу был приглашен британский адмирал Чарльз Ноульс. Помимо помощи в проектировании кораблей, он занимался и вопросами составления обновленных инструкций для похода и боя. Однако его работа не получила одобрения в русском Адмиралтействе, ведь «священную корову», Устав, трогать было категорически нельзя. К тому же, пытаясь наладить систему снабжения и закупок на флот по примеру британской, преследуя хищения и воровство, Ноульс нажил в российском обществе множество недругов, что вызвало сильнейшую оппозицию его предложениям.
В 1771 году на русскую службу по протекции Генриха Прусского был приглашен голландский моряк Ян Хендрик ван Кингсберген, который стал капитан-лейтенантом на русской службе. Он стоял у истоков создания Азовской флотилии. В голландской литературе упоминается о разработанной голландцем новой тактике для российского парусного флота, однако русские шканечные журналы этого не подтверждают.
Следует упомянуть, что Екатерина II относилась к приобретению иностранных моряков во время войны так же, как нынешние футбольные клубы относятся к приобретению иностранных легионеров. Это хорошо видно по отрывку ее письма князю Потемкину:
«К тебе Князь Василий Долгорукий везет мое письмо, чрез которое тебя уведомляю, что имянитый Пауль Жонес (Джон Пол Джонс – прим. ред.) хочет к нам войти в службу. А как я вижу, что приезд Кингсбергена весьма в даль тянется, и буде приедет, то приедет поздно, а быть может, что и вовсе не приедет, то я приказала Пауль Жонеса принять в службу и прямо поедет к Вам. Он у самих агличан слывется вторым морским человеком: Адмирал Гов (Хау – прим. автора) — первый, а сей- второй. Он четырежды побил, быв у американцев, агличан. Кингсбергена же постараюсь достать, но по причине того, во-первых, что он от Генеральных Штатов имеет лишь годовой отпуск, по конец которого он должен в мае явиться в Голландию (где имеет ращетное по Средиземному морю своей экспедиции дело) и потом взять увольнение, которое еще неизвестно получит ли; также тестя своего Ван Гофта, которого хочет вывезти или на покое заставить жить, ибо боится, чтоб его за патриотизм не повесили на восьмидесятом году, из чего Вы сами увидите, что Кингсберген к весенним действиям никак не поспеет, а другой авось-либо доедет ранее первого».

http://warspot.ru/7768-taktika-russkogo-parusnogo-flota-pohod-v-arhipelag

george_rooke: (Default)
Итак, вышла первая из серии небольших статей по тактике русского флота.
Цитата:

" В отношении Крюйса суд выдвинул обвинения сразу по двум делам. По первому делу их было три. Во-первых, 24 июля, когда ветер стих, приказ о буксировке кораблей скампавеями был отдан слишком поздно. Во-вторых, Крюйс приостановил погоню, а затем медлил около двух часов с её продолжением. В-третьих, 25 и 26 июля не пошел в погоню и такими «худыми» поступками упустил неприятеля.
По второму делу в обвинении было отмечено, что Крюйс проявил неисполнительность целому по кругу обязанностей, связанных с его должностью. Указывалось, что:
ему не надлежало давать ордеры (приказы) за рюмкой водки на обеде 8 июля;
в протоколе совещания командиров было записано решение гнаться за неприятелем, но не было самого важного указания об абордаже неприятеля;
адмирал должен был дать сигнал об абордаже сразу, как только передовые корабли настигли неприятеля;
когда его корабль сел на камни, Крюйс должен был перейти на другой корабль и продолжать погоню;
по заявлению вице-адмирала, подчиненные ему командиры кораблей намеревались выдать его неприятелю. «Это великое преступление» и заявить о нем надлежало немедленно, а не через три дня после начала разбирательства.
Таким образом, господин вице-адмирал не один раз, а дважды пренебрег интересами монархии и должность свою не исполнил, констатировал суд.
На том же процессе капитан-командор Шельтинг заявил о своем намерении сойтись с неприятелем на абордаж. Он имел такую возможность до посадки корабля на камни, но должности своей не исполнил. Капитан-командор Рейс должен был принять командование эскадрой и идти на абордаж неприятеля. Однако он не только должности не исполнил, но и прекратил атаку. Капитан Дегрюйтер показал себя явно «худым» человеком: когда у него матрос упал в море, он прекратил погоню и повернул судно на спасение матроса, хотя достаточно было послать для этого бот, который был у него на бакштове.
Примечательно, что посадка кораблей на камни и даже потеря корабля «Выборг» никому из подсудимых в вину не ставилась. Все внимание было сосредоточено на том, что были упущены возможности нанести поражение неприятелю. Это стало главным и при определении меры наказания."


Что хотелось бы сказать?
1. Что бы мы не создавали - все время получается КПСС и создание себе кумира. Это относится не только к веку XX-му, но верно и ранее. Петр был живым нормальным человеком, он сам никогда догм не держался, и призывал к этому других. И наверное в гробу потом несколько раз перевернулся, когда его указания, сделанные для конкретного флота в конкретное время объявили "священной коровой", которую нельзя обсуждать, нельзя менять, нельзя критиковать.
2. Читая первую часть цикла нельзя забывать, что мы сравниваем Устав региональной морской державы с Уставом первой морской державы. Это, как бы, разные весовые категории, соответственно разные требования и разные методы подхода к проблеме. У нас же не возникает вопросов, почему сборная Бразилии по футболу ставит для себя одни задачи, а сборная Бразилии по хоккею - совершенно другие. Причем если для сборной Бразилии по футболу неудача - это проиграть в финале чемпионата мира, то для сборной Бразилии по хоккею - войти в топ-50 команд - дикая удача.
3. Конечно же, для более корректного и правильного сравнения надо анализировать развитие и изменение шведских, датских, турецких Морских Уставов. Чтобы выявить корни побед русского флота на Балтике и в Черном море. Только этим наша историография никогда не занималась, это вообще никому в голову не пришло.
4. Настоятельно прошу не делать поспешные выводы, и дождаться выхода всего цикла. Первая статья - это по сути просто постановка проблемы. Далее будет рассказано на конкретных примерах, как с этим жили, как пытались изменить, и что получилось. Самое обидное - это создавшаяся к концу XVIII века двойственность подчинения, когда есть Устав, который в плане Инструкций по походу и бою просто устарел, и применить его в бою невозможно, но по этому Уставу ведутся судебные разбирательства, и капитаны свои нерешительные действия прикрывают именно им. И есть указания адмиралов, которые вроде как обязательны к исполнению, но противоречат Уставу. Но об этом уже в следующих частях.

1
george_rooke: (Default)
Поскольку уже несколько человек задало вопросы, почему галеры против корабля очень нечасто выигрывают сражения.
Если что, я думаю, galea-galley дополнит.
Итак, в чем преимущество галеры перед кораблем?
Их всего два.
1) Низкий силуэт.
2) Возможность ходить против или без ветра.

Есть еще и третье преимущество, но оно зависит от того, где происходит бой. Это малая осадка. То есть на мелководье это преимущество. В открытом море низкий борт и малая осадка скорее минус, чем плюс.

Ну а теперь давайте поговорим про преимущества корабля.
1) Борта, которые подобно брустверам или крепостным стенам защищают экипаж. Да, они не гарантируют от пробития и осколков, тем не менее действие ядер они локализуют. Ну и против ручного оружия борта являются абсолютной защитой.
2) Более высокий борт. Позволяет нашим стрелкам и пушкам верхней палубы стрелять сверху вниз, вся галера для нас как на ладони.
3) Большая осадка. Делает корабль более устойчивым и мореходным при непогоде.
4) Большое водоизмещение относительно галеры. Вернее даже не так - большая масса. Позволяет наносить самим корпусом жесточайшие повреждения галере, при этом локализуя при столкновении собственные повреждения.
5) Парусное вооружение. Относительно весельного вооружения оно гораздо более защищено и быстрее заменяемо. Если наше ядро просто попало в весло галеры - как минимум мы вывели из строя пару-тройку гребцов, плюс - заменить весло (при наличии такой замены) - особенно в бою - это очень нетривиальная задача. Тогда как парус, даже дырявый, вполне исполняет свою функцию, и поменять его, даже в бою, гораздо легче.

Что происходит при метком залпе по галере?
Цитата из испанского отчета 1748 года, противо-алжирские экспедиции Энсенады: "Вражеские галеры приближались, вдоль каждого борта поднимались и опускались весла, выглядело это очень эффектно. Появились дымки от пушечных залпов, одно из ядер с вражеской галеры сбило нам фок-рею, и повредила грот. На шканцах корчились в крови двое морских пехотинцев. Наш капитан закричал: "Огонь!", и корпус задрожал от выстрелов наших пушек. Когда рассеялся дым, мы увидели действие нашего залпа. Бак ее выглядел ужасно - ошметки тел валялись по палубе, часть весел были сломаны, кровь текла во все стороны, галера остановилась и стала беспомощной. Мы приказали пиратам спустить свой флаг. Некоторые из корсаров подняли свои мушкеты как знак неповиновения, однако появился капитан, весь в крови, который снес саблей голову одному из поднявших мушкет и закричал: "Да-Да, мы сдаемся!".



Резюмируя. Галера хороша на мелководье, когда корабль стеснен в маневренности и может сесть на мель (или уже сел) из-за малых глубин. Галера так же хороша в штиль, поскольку опять-таки, корабль стеснен в маневренности, и галера может зайти с носа или кормы (чтобы не стать мишенью для расстрела) и атаковать корабль с помощью абордажа, предварительно даже постреляв по нему с удобного курсового угла и расстояния.
Галера так же хороша в случаях, когда у корабля ослаблен/малый экипаж (экипажу корабля надо управляться с парусами и одновременно вести огонь из пушек).

В любом другом случае галера проигрывает парусному кораблю.
Здесь естественно затрагивается противостояние "Галера vs военный корабль". Мы не рассматриваем захват торговых или транспортных судов. Так же не рассматриваем лаки-шоты, отсутсвие на корабле пороха и прочий форс-мажор.
george_rooke: (Default)
Не думал, что придется писать на эту тему, но вижу, что все-таки надо объяснить.
Итак, в чем проблема стрельбы из пушек с парусного корабля?
1. Конечно же качка. Одно дело - стрелять с неподвижной платформы, другое дело - с качающейся и рыскающей. Самый простой аналог, который доступен каждому: попробуйте попасть сначала теннисным мячом в ствол дерева, стоя не асфальте, а потом проделать то же самое, немного раскачавшись на качелях.
2. Параметры тогдашних орудий. Дальность выстрела тогда чаще всего регулировалась не углом наклона пушки, а уменьшением или увеличением заряда. Более того, систем опознавания и прицеливания не было, ну кроме двух (а иногда и одного) глаза комендора.
3. Технологией производства тогдашних пушек. Изначально чугунная пушка отливалась как болванка, а потом в ней высверливался ствол. Так вот, до 1760-х годов строго горизонтально высверливать ствол не умели, чаше всего ствольный конус уходил под небольшим углом в какую-то сторону. Отсюда частые разрывы корабельных пушек, а так же их повышенный износ.

Наложим все три условия друг на друга и творчески проанализируем. Получается что из отдельной пушки попасть в отдельный корабль можно только чудом. Вернее даже переформулируем - точность стрельбы из отдельной пушки с находящегося в море корабля на средней и дальней дистанции (от 200 ярдов и выше) не превышает единиц процента.
И тут нам на помощь приходит теория вероятности. Вернее, тогда ее еще не было, но интуитивно было понятно, что если задействовать против цели в определенный момент времени МНОЖЕСТВО пушек - то вероятность попадания возрастает в разы. Собственно, именно с этим справлялся бортовой залп. Цель накрывала МНОЖЕСТВО ЯДЕР (в бортовом залпе 74-пушечника участвуют 30-32 пушки с одного борта), соответственно для 74-пушечника вероятность поражения цели ХОТЯ БЫ ОДНИМ ЯДРОМ возрастает в 30 раз.
В идеале лучшие результаты достигались бы, если бы все пушки выстреливали одновременно, но это очень плохо сказывалось на живучести самого стреляющего корабля. Пушки канатами были принайтовлены к бортам корабля. И вот представьте, когда на борт корабля резонансно воздействуют разом 30 орудий, весом от 0.5 до 2 тонн! Если борта и выдержат, то от многократных залпов пойдет отслоение обшивки, нарушение конструкций, течи и т.д.
И тогда решили стрелять лагом - то есть каждая пушка борта стреляет с небольшой задержкой по сравнению с соседней. Смысл в этом был простой - скорость корабля мала, поэтому ей можно пренебречь. Ну потеряем мы в вероятности поражения противника 1-2 процентов, ну и фиг с ним. Зато свой корабль целее будет.
К 1740-м годам перешли к новому методу ведения залпа - лагом побатарейно. В самом деле - на нижнем деке пушки одного калибра, не среднем - другого, на верхней палубе и надстройках - третьего. Во первых их становится легко пристреливать (помним про варьирование дистанции методом веса заряда и глаз комендора в качестве систем прицеливания), поскольку становится понятно, был недолет, попадание или перелет, и не надо грешить на то, что это вот в борт противника сейчас влетело не наше ядро, а ядро соседнего дека.
Самое смешное, что с одной стороны здесь вероятность сначала уменьшается, но потом все равно суммируется (грубо говоря 10% попаданий с нижнего дека суммируются с 10% попаданий с среднего дека) и в результате мы получаем все ту же линейную вероятность.
Таким образом, важно понять, что артиллерия на море стала рулить тогда, когда перешли именно к бортовому залпу, а не выстрелу из отдельной пушки. То есть когда начали оперировать массивом ядер и массивом пушек.

george_rooke: (Default)

По Армаде.

Уже несколько раз от довольно знающих людей встречал слова о том, что англичане пропустили корабли Армады, дабы быть на ветре и воспользоваться всеми преимуществами наветренного положения. Действительно, если говорить о бое в линии, или даже бое с использованием «тактики роя» - преимущества наветренного положения несомненны. Тот, кто находится на ветре, диктует дистанцию боя, начинает его так и когда считает нужным. Но применимо ли это к Армаде?

Здесь очень часто логика подменяется формальностью, а ведь гораздо разумнее судить о ситуации, исходя из именно целей, а не из формальностей. Давайте подумаем вместе.

Прежде всего - определение.

Наветренное положение - это положение, занимаемое кораблем относительно противника, со стороны, откуда дует ветер.

Подветренное положение - это когда корабль относительно противнка расположен с той стороны, куда дует ветер.

Вот обычный бой в линейных колоннах – это Чесапикское сражение 1781 года. Нас его течение и результат особо не интересует, мы просто смотрим на картинку. Видно, что англичане идут с наветренной стороны, французы – под ветром. Видно, что головные англичан (это авангард Худа) пытаются прижаться к французам и свалиться в ближнее бою, французы же сжимают линию, чтобы отразить атаку.


Что можно здесь сказать?

Прежде всего – цель англичан – это французы (надо их разгромить и деблокировать свою армию), цель французов – англичане (надо их разгромить и дать возможность провести конвой к американцам). То есть общая линия приложения, которая находится ровно посредине эскадр. Это очень важно – то есть у одних цель на севере (французы), у других – на юге (англичане). И на рисунке положение англичан выглядит предпочтительнее (в реале их авангард не поддержали центр и арьергард и Худ вынужден был отступить).

Что же у нас происходило с Армадой?

Смотрим рисунок.



То есть цели и англичан и испанцев находятся на востоке. Англичане стремятся догнать испанский флот, испанцы стремятся к Дюнкерку. Вопрос – какую роль здесь играет наветренное и подветренное положение? Даже не так – кто вообще находится на ветре?

Исходя из того, что мы писали чуть ранее (именно тот, кто находится на ветре, диктует дистанцию боя, начинает его так и когда считает нужным) – по логике на ветре как раз находятся испанцы (если пользоваться логикой событий). То есть в том положении, которое сложилось с 1 по 6 августа, именно испанцы решали, как и куда им следовать, когда вступать в бой, с какими силами и т.д. Или, если не менять определение наветренного и подветренного положений - испанцам их подветренное положение сулило больше выгод, нежели англичанам их наветренное положение.

Как-то так.

george_rooke: (Default)
Тут меня спрашивали по поводу "Эндимиона" - а что собственно дал отказ от погонных и ретирадных пушек? Ну ведь всего-то 4-6 орудий, не такая и большая масса...
Тут нам придется вспомнить всем известный закон сиракузского товарища греческого происхождения Архимеда, который гласит, что на тело, погружённое в жидкость, действует выталкивающая сила, равная весу вытесненной этим телом жидкости. Эта выталкивающая сила называется силой Архимеда и равна произведению плотности жидкости (в нашем случае морская вода, то есть постоянная составляющая), постоянному коэффициенту (9.8) и объема тела. В свою очередь объем – есть отношение массы корабля к плотности материала, из которого он сделан (в нашем случае это плотность дерева). В качестве погонных или ретирадных орудий на фрегатах чаще всего использовались 18-фунтовые длинные пушки или 12-фунтовые длинные пушки (2.06 тонн или 1.72 тонны соответственно). Соответственно даже снятие четырех-шести 12-фунтовых пушек дает выигрыш в 7-10 тонн веса, что эквивалентно сэкономленным 7-10 кубическим метрам объема корпуса (или облегчению нагрузки на него в конкретном месте именно на такое значение), которые можно пустить на облегчение конструкции или укрепление поперечных продольных связей киля, шпангоутов и обшивки. Таким образом, отказ от ретирадных и погонных орудий разгружал нос и корму судна, избавляя от пресловутого «эффекта банана» (или по крайней мере уменьшая его) и давал необходимую прочность в тех местах, где находились множество стыков и соединений корпуса.
На всякий случай напомню, что имеется ввиду под "эффектом банана". Дело в том, что задача размещения большой батареи на одной закрытой палубе привела к увеличению длины фрегата, что в свою очередь не лучшим образом сказалось на корпусе корабля. Дело в том, что на таком корабле киль берется длиннее, и соответственно на нос и корму килевой балки приходится увеличенная масса. Если же вспомнить, что предлагалось ставить орудия линкорного калибра – давление масс должно было быть еще более значительным. Со временем в районе носа и кормы киль прогибается, и принимает форму банана, в свою очередь поперечные связи корпуса ослабляются и верхняя палуба испытывает растягивающую нагрузку. Конечно, если бы такой фрегат имел несколько палуб (то есть несколько фиксаций на разных уровнях высоты своего «скелета» в виде шпангоутов) – киль бы деформировался гораздо меньше, но это сразу бы увеличивало высоту борта корабля – и соответственно паразитную парусность самого корпуса.
В общем, если мы строим двух- или более дечник - мы помогаем с помощью палуб (которые по сути являются дополнительными горизонтальными каркасами) килю распределить и выдержать вес полезного груза без деформации этого самого киля, если же мы строим однодечник - нам придется либо усиливать киль, либо неизбежно получать его деформацию. Кроме того - корабль с несколькими палубами можно сделать короче, что увеличит продольную крепость киля, размещая же большое количество батарей на одном деке - мы как бы растягиваем корабль, киль становится длиннее,и деформация его в продольной плоскости увеличивается.
Как-то так. Надеюсь - более-менее понятно.

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:54 am
Powered by Dreamwidth Studios