george_rooke: (Default)

Те, кто думают, что проекты кораблей-монстров - это удел века 20-го, сильно ошибаются. Это   проект 170-пушечного четырехдечника HMS Duke of Kent, который был разработан в 1808-1809 годах. Строить его не стали, за что наверное большой плюс в карму Адмиралтейству, ибо стоимость постройки и вооружения оценивалась в 150 тысяч фунтов.
Нижний дек - 42-фунтовки.
Второй дек - 24-фунтовки.
Третья палуба - часть 18-фунтовки, часть 32-фунтовые карронады.
Верхний дек и надстройки - карронады от 68 до 24 фунтов.





george_rooke: (Default)

Ну и история в тему. Вообще,  те, кто считают, что моряки Роял Неви обходились без женщин - сильно ошибаются. Нет, понятно, что издавались соответствующие указы, но не только в России строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.
Жены матросов, те кому не было где жить на берегу, или авантюристки, шли вместе с мужьями в плавание, делили с ними гамак, стирали и шили для экипажа.
Есть даже некоторые случаи родов в море. Так, капитан Роял Неви Гласкок в вахтенном журнале в 1805 году сделал запись об одном из таких случаев.
У одной из жен начались схватки, хирург взял на себя роль акушерки, но вскоре обратился к капитану с необычной просьбой. Он объяснил, что роды идут тяжело, и чтобы помочь женщине тужиться, может ли капитан время от времени делать поворот на борт и давать залп холостыми? Как объяснил хирург, чтобы сама женская природа страха помогла нам.
Гласкок, как ни странно, согласился. Роды длились 12 часов, и в результате родился крепкий и здоровый малыш, а маму не пришлось оперировать.





george_rooke: (Default)

На 1776 год у Англии было всего 109 ЛК, из них 26 в строю, остальные на консервации. В следующем году, когда появилась угроза вступления в войну Франции, было решено вывести ЛК из консервации. Так вот, в строй смогли ввести только 17 линкоров, ибо 66... как оказалось, сгнили. Часть из них была выведена на полную тимберовку, а часть пущена на слом.
В свете этой информации проблемы восстановления состава в русском флоте после долгих периодов мира выглядят не такими уж и необычными.


george_rooke: (Default)

Бомбейское представительство ОИК с одной стороны и Мадрасское с Калькуттским с другой совершенно по-разному организовывали торговые и коммерческие перевозки в Европу и Китай. Как мы помним, до недавних пор остров Сальсетт, фактически контролирующий гавань Бомбея, принадлежал маратхам. Оттуда постоянно действовали индийские корсары и пираты. Кроме того, практически все Малабарское побережье принадлежало Маратхской конфедерации. И атаки мусульманских и индийских каперов были обычным делом. Соответственно, в Бомбее еще со времен Ангриа ввели конвойную систему. Купеческие суда ОИК и частных торговцев собирались в большие караваны, которые эскортировались кораблями Роял Неви до южной оконечности Цейлона или до Джибутти, откуда дальше следовали либо в Европу, либо в Китай.
После завоевания Бенгалии и изгнания французов из Пондишерри у Мадраса и Калькутты такой проблемы не стояло. Уже в прошлой войне Сюркуф это наглядно доказал, а в новом противостоянии в Бенгальском заливе собрали богатую жатву и Потье, и Перро, и Линуа. Лишь из-за граничащей с трусостью осторожности Линуа не захватил богатейший караван судов в Китай. И все же судовладельцы из Мадраса и Калькутты просто презирали конвойную систему, хотя и терпели большие убытки от захватов французских корсаров. Они упорно посылали в море одиночные корабли без сопровождения, увеличивая трафик на морских путях и мешая военным организовать эффективную оборону купцов. Естественно, что только за два месяца (сентябрь и октябрь 1807 года) французы захватили 19 торговых судов в качестве призов. Захваты упали тяжким бременам на арматоров и страховщиков. Только страховые компании выплатили за эти захваты 291 256 фунтов стерлингов. Поэтому 10 декабря 1807 года они послали очень сердитый мемуар в Адмиралтейство, обвиняя в сложившейся ситуации всех и вся кроме себя. Писалось помимо прочего: «Эти захваты, произведенные всего двумя французскими фрегатами, производились в 400 милях от Калькутты и в 100 милях от Мадраса, а ведь последний — главная база нашего Адмиралтейства в регионе. Несмотря на постоянное присутствие нашей морской силы каперы врага с успехом грабят наши корабли и наше побережье, а это настолько разрушает торговлю, что моряки отказываются выходить в море, и страховые компании — выплачивать ущерб».
Что такое конвойная система во времена парусов? Да то же самое, что в Первую или Вторую мировую. Большие массы купцов собирались либо в порту, либо в точке рандеву в единый ордер, где определялся порядок и скорость следования. В зависимости от значимости и размеров конвоя ему назначался эскорт из военных кораблей. По ситуации охранение могло быть ближним или дальним.
Что давала система конвоев? Здесь лучше всего процитировать признанного мастера крейсерской войны — Карла Деница, держа в уме, что роль подводных лодок во времена парусов играли каперы: «Во время Первой мировой войны немецкий подводный флот достиг больших успехов. Однако введение конвойной системы лишило его возможности стать решающей силой в войне. Моря сразу же опустели. Теперь подводные лодки, действовавшие в одиночку, могли долго не встретить ни одного судна, а потом неожиданно наткнуться на внушительное скопление судов (30–50 сразу), окруженное мощным эскортом военных кораблей всех типов. Одиночные подводные лодки обычно замечали конвои по чистой случайности, после чего предпринимали попытку атаки, причем обычно не одну. Они упорно нападали снова и снова, а если командир обладал крепкими нервами, преследование могло затянуться на несколько суток и прекращалось, только когда и командир и команда валились с ног от усталости. Одиночная подводная лодка вполне могла потопить одно или два судна, иногда даже больше, но эти результаты не впечатляли. Да и конвой продолжал следовать своим курсом. В большинстве случаев ни одной другой немецкой подлодке больше не удавалось наткнуться на этот конвой и он в положенный срок прибывал в Великобританию, доставив туда продовольствие и жизненно необходимое сырье».
Каперы были в том же положении, что и подводные лодки Первой мировой — связь только на расстоянии видимости либо посыльными судами, разведданные — отрывочные, и т. д. Причем даже конвой без военного эскорта сам по себе был большой силой, в чем мы могли убедиться на примере боя Дэнса.
А какие же тогда минусы у конвоев? Чисто экономические. Формирование конвоя занимало время. Допустим, ранее из Калькутты торговцы отсылали в Китай суда раз в два дня. А теперь — раз в две недели. Это требовало и больших вложений (надо нанять больше кораблей, чтобы компенсировать вынужденный простой), и новой системы финансового планирования (часть покупателей, привыкших оперативно получать товары, уходили к другим поставщикам), и больших вложений в систему складирования (для больших партий грузов нужны большие склады, либо свои, либо арендованные).
Траты совершенно не устраивали купцов из Калькутты и Бомбея. И в результате капер, попадавший на оживленные торговые пути, почти гарантированно снимал жатву и уходил до прихода военных кораблей. Флоту в этом случае, чтобы гарантированно избежать потерь среди торговых судов, надо было к каждому судну прикрепить по кораблю в качестве охранения, и тут проблема даже не в баснословной стоимости таких мероприятий, а в их полной невозможности. Ибо торговых судов в разы больше военных.
Но что недостаток с точки зрения коммерсантов, для военных было однозначным достоинством. Смотрите сами — капер приходит в зону действия, крейсирует две недели, и… ничего. Ни одного судна, на которое можно напасть и захватить. Наконец, он видит паруса, приближается — а там 30–40 торговых кораблей с охранением. Атака такого каравана — чистое самоубийство.
Морское командование раз за разом пыталось объяснить эту проблему генерал-губернатору Бенгалии и губернатору Мадраса, однако на тех давило лобби администраторов и арматоров Ост-Индской компании. Каждый раз бабло побеждало доводы разума. Однако решать проблему флоту все же пришлось. ОИК, разозленная потерями торговых судов, грозила снять моряков с денежного и продуктового довольствия. В связи с этим Эдвард Пэллью принял план захвата ключевых точек, способных контролировать морской трафик, а также морских баз французских и голландских каперов. Если у капера нет базы — значит, негде ремонтироваться, пополнить экипажи, провиант, боеприпасы. Такой капер — потенциальный мертвец. Захвати базы — и корсаров в регионе не останется. Все логично.







https://sputnikipogrom.com/europe/66534/megacorp-13/#.WKlXciXHnqA

george_rooke: (Default)

Как все знают, по традиции в Королевском Флоте первый тост в кают-компании пьют за короля (королеву). Причем пьют сидя. Почему?  Этот обычай имеет свою предисторию .
Когда король Карл 2 возвращался в Англию в 1660 году после многих лет изгнания на флагмане эскадры Монтегю, бухала, естественно, вся эскадра  и конечно же, первый тост провозглашали за короля. Король Карл для своего времени был мужчиной рослым, 1.85 метров, и поднимаясь вместе с офицерами во время тоста, несколько раз крепко ударился головой о верхние балки. Наконец ему это надоело, и когда за него подняли очередной тост, он рукой попросил офицеров не вставать, сказав: "Господа, можете пить сидя. Ваша верность мною под сомнение не ставится".

george_rooke: (Default)

Праздник дурдома продолжается.
Балтика. На нее послали эскадру Нэпира, но не дали с собой.... ни войск, ни малых кораблей. Причина - Непир перед выходом, будучи в Реформистском Клубе, очень резко высказался о методах комплектования флота Адмиралтейством. В отместку Джеймс Грэхем отказал ему в малых кораблях, и английская эскадра в шхерах осталась фактически небоеспособна.
Грэхем писал: "Я полагаюсь на ваше благоразумие - не бейтесь головой о каменные стены преждевременно или если не уверены успехе.  Пока не последует достаточная  перспектива достижения какой-то важной цели, достойной риска и потерь - нет смысла что-то предпринимать. Если  вы атакуете крепости кораблями, потери всегда будут, и они будут серьезными и неизбежными".
Блин, я в книге расстался с Роял Неви в 1815-м, и это был на порядок более организованный флот. А ведь всего-то - прошло 40 лет...


george_rooke: (Default)

Почитал про генеральные маневры Роял Неви 8 августа 1853 года. Шо я таки имею сказать?
Если бы состоялся гипотетический бой Черноморского флота с англичанами - это была бы драка кривых с косыми. На маневрах англичане тренировали перестроения из линии во фронт, а потом в две колонны, а потом атаку линии двумя колоннами и общую погоню.
Из хорошего - Агамемнон развил 10 узлов.
Из плохого, а его оказалось гораздо больше - из-за дыма паровых кораблей капитаны не видели сигналы флагмана, паровые ЛК слишком быстро оторвались от парусных, и последние пришлось буксировать пароходами. Команда Санс Парейль сломала машину на фиг, оказалось, что кочегары перепили и вместо угля начали кидать в топку чугунные чушки. Из-за непонятных сигналов столкнулись два фрегата и пароход. А в конце учений пароходы вообще прогнали на подветренный борт ,поскольку из-за их дыма не фига не видно.
Главная изюминка - линию условного противника прорезал только Агамемнон, но остальных пришлось ждать слишком долго, и ему пришлось отходить, чтобы избежать атаки с двух бортов.
Стрельбы были на следующий день. Оказалось, что артиллеристы с разных кораблей имеют очень неравномерную подготовку. Лучше всех выступили малые корабли. Хуже всех - линкоры, исключая Агамемнон и Дюк оф Веллингтон.
Я просто боюсь представить, что бы еще произошло, если бы бой был не учебный, а настоящий.
Мужики имели технические новинки гигантского размаха, но на полном серьезе играли в Трафальгар образца 1805 года. Никаких охватов головы, никаких боев на контркурсах, оказывается паровая машина нужна....  чтобы быстрее достичь линии противника, бинго!!  )))
#Russiansdidit









george_rooke: (Default)


"План союзников, если его можно назвать планом, состоял в переходе к Крыму, уничтожении всего, что попадется по пути, и высадке войск прямо на причалы Севастополя. Другими словами, Севастополь должен был быть захвачен с чрезвычайной быстрой. Но подобному развитию событий помешал недостаток информации - было неясно, какими сухопутными силами обладают русские, какие укрепления имеет Севастополь, и где находится русская армия. Всё, что было ясно после новых донесений разведки, что морские укрепления чрезвычайно сильны, и что в гавань не даст войти сильный русский флот из 16 кораблей и 11 военных пароходов, не считая малых кораблей. Поэтому было решено проследовать к Севастополю с демонстрацией, и продвигаясь вдоль побережья попытаться найти место для высадки армии".

.
Из книги "Британский флот в Черном море", генерал-майор В. М. Бреретон, 1856 г.

Так и хочется закричать - мать твою, это реально называют военным планированием???

george_rooke: (Default)

Вес бортового залпа  HMS Victory  на 1778 год составлял 1148 фунтов (512 кг).  С чем это сравнить?  При Ватерлоо вся артиллерия Веллингтона, а это 161 орудие, имела общий залп в  1704 фунта, или 760 кг. Но в сражении при Трафальгаре Нельсон приказал забить в пушки по два или даже три ядра, и залп во французский 80-пушечный флагман Bucentaure был просто убийственным - 3444 фунтов (1566 кг) или чуть более 1,5 тонн. Одним этим залпом было убито 197 человек и ранено 85, в том числе капитан корабля.
Общий вес залпа всех 33 кораблей эскадры Нельсона составил 51,944 фунтов (23,582 кг) или 23,2 тонн. Для сравнения - вес залпа Бисмарка - 6400 кг, или 6.4 тонны.
32-фунтовые пушки  были очень мощными. С помощью полного заряда около 11 фунтов (5 кг) пороха   14,4 кг ядро имело дульную скорость  от 1500 до 1600 футов в секунду (487 м / с) или между 1023 и 1091 миль в час (1646 и 1755 км / ч). 
Самая примечательная смерть при Трафальгаре была у секретаря капитана Харди - Томаса Уиппла. Он погиб, попав в вихревое кольцо от залпа, которое прошло очень близко с его головой. Волна давления, а потом внезапное падение давления воздуха после выстрела просто высосало воздух из его легких. Он просто мгновенно задохнулся.


george_rooke: (Default)

Из Томаса Пейна.

Издержки на строительство корабля с разной скоростью хода и оснащение мачтами, реями, парусами и всеми снастями вместе с восьмимесячным запасом рациона для боцманов и плотников, согласно расчету Мр. Бэрчетта, морского министра [суть следующие]:

Для  судна в 100 пушек 35 553фун.
,,,,,,90,,28 886,,
,,,,,,80,,23 638,,
,,,,,,70,,17 785,,
,,,,,,60,,14 197,,
,,,,,,50,,10 606,,
,,,,,,40,,7558,,
,,,,,,30,,5846,,
,,,,,,20,,3710,,







Отсюда легко подсчитать ценность или, скорее, стоимость всего британского флота в 1757 г., когда он был своей славы и состоял из следующего количества и пушек:

КораблиПушкиСтоимость одного корабляСтоимость всех кораблей
6 100 55 553 фун. 213 318 фун.
12 90 29 886 ,,358 632 ,,
12 80 23 638 ,,283 656 ,,
43 70 17 785 ,,764 755 ,,
35 60 14 197 ,,496 895 ,,
40 50 10 605 ,,424 240 ,,
45 40 7558 ,,340 110 ,,
58203710 ,,215 180 ,,
85 корветов, бомб[ардирских судов] и брандеров в среднем 2000 ,,170 000 ,,
Стоимость3 266 786 фун.
Остается на пушки 233 214 ,,
Всего 3 500 000 фун.











И далее по поводу выгоды строительства флота в США.

Ни одна страна в мире так удачно не расположена и не способна по своим внутренним возможностям к строительству флота, как Америка. Деготь, строительный лес, железо и пенька — ее естественная продукция. Нам ни с чем не нужно обращаться за границу. Между тем голландцы, наживающие большие прибыли сдачей в аренду своих военных кораблей испанцам и португальцам, вынуждены ввозить большинство используемых ими материалов. Мы должны рассматривать строительство флота как доходную статью, как естественное производство нашей страны. Это наилучший способ вложения денег. Готовый флот ценится дороже, чем обошлось его строительство. Это тот замечательный пункт государственной политики, где нужды коммерции и обороны совпадают. Итак, будем строить. Если флот нам не понадобится, мы сможем его продать и таким образом сменить нашу бумажную валюту на звонкое золото и серебро.

В вопросе укомплектования флота обычно допускаются большие ошибки: нет необходимости, чтобы матросы составляли четвертую часть команды.

Грозный капер Капитан Смерть выдерживал самые жаркие схватки с любым кораблем в прошлую войну, не имея на борту и двадцати матросов, хотя его полный штатный состав превышал двести человек. Несколько толковых и общительных матросов быстро обучат обычной работе на корабле достаточное количество старательных новичков. Поэтому теперь мы, как никогда, способны взяться за морские дела: наш лес не используется, рыболовные промыслы блокированы, наши матросы и кораблестроители не имеют работы. Еще сорок лет назад военные корабли с 70 и 80 орудиями строились в Новой [51] Англии, почему же не делать того же теперь? Кораблестроение — это величайшая гордость Америки, и со временем она превзойдет в этом [деле] весь мир. Большинство великих восточных империй чаще всего удалены от моря, следовательно возможность их конкуренции с нами исключена. Африка пребывает в стадии варварства; в Европе ни одна держава не имеет ни такого берегового протяжения, ни таких внутренних запасов материалов, [как наша]. Там, где природа дала одно, она отказала в другом; только в Америке природа проявила двойную щедрость. Обширная Российская империя почти отрезана от моря; поэтому ее бескрайние леса, ее деготь, железо и пенька служат лишь предметами торговли.

george_rooke: (Default)

«Джек - большой карман»

Про Джорджа Черчилля – младшего брата знаменитого герцога Мальборо – мало кто пишет. Тем не менее, человек это был достаточно интересный. В 1664-м Джордж поступил в армию, в 1670-м был уже полковником, но во время второй и третьей англо-голландских войн участвовал в боевых действиях на море. В 1688 году командовал кораблем в эскадре Дартмута, был одним из тех, кто самым первым поддержал Вильгельма Оранского. Однако уже в 1689 году Джордж загремел в Тауэр – основанием стали безбожные поборы с купцов, чьи суда должны были сопровождать корабли Королевского Флота. Благодаря заступничеству брата Джорджа выпустили в 1690 году, и даже дали командование над ЛК «Сент-Элбанс». Он участвовал в сражении у Бичи-Хэд. По выслуге лет он претендовал на контр-адмиральскую должность, однако из-за вмешательства Вильгельма был продвинут капитан Эйлмер, а Черчиллю дали звание генерал-лейтенанта гвардии и пенсион в 300 фунтов.

 В начале 1692 года Черчилль-старший вступил в переговоры с якобитами, однако его шашни были своевременно раскрыты Виллемом Бентинком, другом Вильгельма Оранского и главой его секретной службы, и теперь уже Джон был посажен в Тауэр. Ради профилактики младшего брата королева Мария приказала уволить с флота, однако Эдвард Рассел ослушался приказа королевы, и Черчилль остался на службе.  В 1692-м командовал линкором «Сент-Эндрю» при Барфлере. Осенью 1692 года Черчилль попал как между молотом и наковальней в спор между Расселом и Ноттингемом по поводу блокады Сен-Мало. Джордж всецело поддержал адмирала, причем поссорился даже с комиссионерами Адмиралтейства, сказав, что «они просто ничего не понимают во флотских делах». Дело кончилось отстранением Рассела, и отказом Черчиллю в контр-адмиральском звании. Оскорбленный до глубины души Черчилль в феврале 1693 года ушел в отставку, однако после 5 лет политической карьеры в 1699 году получил сразу адмирала Синего Флага, чему несказанно возмутились Эйлмер и Вернон. Ведь Джордж, по сути, обладая малым опытом и выслугой, перепрыгнул аж через три звания!  В декабре этого же года Черчилль стал специальным уполномоченным Адмиралтейства.

Ярый тори, Черчилль-младший более занимался политикой и политиканством, чем реальными делами на флоте. Именно Джордж стоял у истоков судилища над знаменитым капитаном Киддом, на что резко отреагировали Вернон и Рассел. В 1702-м он келейно договорился с Робертом Харви, что поддержит его на выборах спикера Палаты Лордов и наберет ему необходимые голоса, а взамен будущий граф Оксфорд поддержит кандидатуру Черчилля в качестве Лорда-Адмирала. Но в дело неожиданно вмешался Оранский – Харви удалось стать спикером, а главой военно-морского ведомства назначили графа Пэмброка. Все предрекали, что такой поворот  событий приведет к быстрому закату карьеры Джорджа, но все ошибались – Орнаский своевременно упал с лошади и умер, королевой Англии стала принцесса Анна Стюарт, ее наперстницей – Сара Черчилль, главнокомандующим – Джон Мальборо, а Первым Лордом Адмиралтейства– «Джек - большой карман». Возмущение этим назначением на флоте было всеобщим, и Джордж, словно не замечая раздражения, начал с того, что отказался выплачивать морякам жалование за 1700-1702 годы (вернее – обналичить казначейские векселя на предъявителя, выдаваемые в морском ведомстве), причем цинично оправдывал это заботой об экономии средств. Впервые со времен Кромвеля личный состав Роял Неви был на грани мятежа. Дело дошло до ушей королевы, которая передала запрос в Парламент, и Палата Общин – неслыханное дело! – выдала на гора резолюцию, в которой требовалось рассчитаться с моряками, причем если государственных средств не хватит – то из личных средств самого Первого Лорда! Это был удар!... Джорджа задели за самое больное место – за его всегда туго набитый карман. Не помогли жалобы Черчилля, что денег нет, что еще не все поступило на счета Адмиралтейства – парламентарии были неумолимы. В результате крупная афера не удалась – 200 тысяч фунтов пришлось выплатить в качестве заработной платы.

С началом войны за Испанское наследство Гранд Флит возглавил адмирал Джордж Рук, однако в 1703 году он заболел ( по другой версии – им были недовольны в Парламенте), и Черчилль ничтоже сумняшеся предложил свою кандидатуру на роль главкома, чем напугал даже своего брата – герцога Мальборо, который в резкой форме высказал свое недовольство и написал длинное письмо королеве, в котором отмечал, что «очень обеспокоен поступком своего брата, поскольку тот обладает взрывным характером, и может в гневе обидеть многих людей, что несомненно нанесет ущерб службе Вашему Величеству». В результате Рук остался у руля Роял Неви еще на год, потом его сменил адмирал Шовель.

Написано было месяца два назад, но не закончено. Не знаю, когда продолжу, ибо работать за компом мне желательно как можно меньше. Тем не менее - если интересно - выложу когда-нибудь и окончание. Если интересно - можете комментировать..))

george_rooke: (Default)

14 июня 1673 года Руперт перенес флаг с «Ройал Чарльз» на «Ройал Соверен». Союзники с 74 линейными кораблями (всего 4666 орудий) все так же стояли перед мелями Схоневельда, рассчитывая дать бой голландцам, имевшим 51 линейный корабль и 13 фрегатов (3169 орудий). Флот англо-французов растянулся 10 миль.

Утром задул свежий северо-восточный бриз. Голландцы стояли на якоре в 10 милях к востоку. Руперт решил, что Рюйтер может воспользоваться большой растянутостью линии у англичан  и стал готовиться к бою. Видя, что флот голландцев снимается с якоря, Спрэгг ничего не понял и на шлюпке поплыл к «Ройал Соверен» выяснить диспозицию. В это время голландцы снялись с якоря и пошли навстречу союзникам. Руперт посоветовал Спрэггу быстрее возвращаться на «Ройал Принс» и возглавить движение флота, но тот попал на свой флагман через 2 часа. Все это время синяя эскадра ожидала своего адмирала. Что еще хуже, потерявший терпение Руперт решил сам возглавить движение, не сообщив ничего д‘Эстре, который ожидал выступления Спрэгга, чтобы идти ему в кильватер и занять свое место. Результатом был  невероятный беспорядок флота союзников: контр-адмирал красной эскадры Чичли сражается рядом с Дезарданом, Руперт – через 2-3 корабля впереди флагмана Эстре, за кормой Эстре – вице-адмирал красного флага Харман, все – вперемежку, в несколько колонн, в хвосте союзников – Грансэй.

Вернувшийся Спрэгг еще больше усилил сутолоку – сзади на него налезали  корабли центра, никаких сигналов от Руперта не было, Спрэгг решил поставить полные паруса, чтобы вытянуть флот в линию, однако в это время подошедший Тромп издевательски дал залп под нос «Ройал Принсу». Этот сигнал во все времена трактовался, как «Стой! Приказываю остановиться!» и взбешенный Спрэгг приказал убрать паруса. В это время Руперт поднял красный флаг и весь флот союзников пошел в бой.

Авангарды сторон (Тромп и Спрэгг) начали бой в 16.00. Две параллельные линии безо всякого маневрирования на правом галсе (голландцы были на ветре) обменивались полными залпами. Менее поврежденный после первого сражения «Олифант» Свеерса вместе с «Провинсьон ван Утрехт» и 2 фрегатами, подошел к «Ройал Принсу» раньше Тромпа. Флагман авангарда союзников встретил их мощным огнем, особенно досталось «Олифанту», у которого был перебит руль, сбиты реи и поврежден корпус. Корабль Свеерса вышел из боя. Его сменил подоспевший «Гуден Леув», который так же обрушил на противника несколько залпов лагом. После боя Тромп обвинил адмирала Свеерса в том, что он ушел с поля боя и не помог Тромпу, однако Свеерс объяснял, что у него было всего 2 корабля (остальные из его дивизиона ушли к Тромпу), «Олифант» был тяжело поврежден. Принц Оранский предложил даже, чтобы Свеерс поменялся местами с Эвертсеном, но Рюйтер воспротивился этому. «Это старая вражда, еще с 1666 года, - сказал он принцу. – Тромпу с Эвертсеном будет еще хуже, он не сможет ладить с зеландцами».

В центре де Рюйтер нерешительно атаковал Руперта, как после боя сказал флаг-офицер Хэддок : «Мы держали наш люф (т.е. круто к ветру), голландцы – тоже, близко к нам они не подходили». В принципе Рюйтер хотел лишь, чтобы союзники ушли подальше от голландских берегов, серьезная баталия в его планы не входила, ведь голландцы еще не оправились после первого сражения. «Де Зевен Провинсьон» и «Ройал Соверен» после боя не имели больших повреждений, но передний мателот Рюйтера «Фоорсихтигхетен»[1] (систершип «Де Зевен Провинсьон») был очень тяжело поврежден огнем флагмана Руперта и выбит из линии, как и следующий за ним «Ваесдорп», на котором находился сын Рюйтера. «Ройал Кэтрин» (командир – кэптен Лэгг[2]), бывший рядом с ними, также сильно пострадал, на нем было 100 убитых и раненых.

Арьергарды сблизились около 15.30. Командир первого дивизиона Грансэй отважно двинулся с 6 кораблями на 30 линкоров Банкерта, но его не поддержали другие командиры французов. В результате головные Грансэя «Принс» и «Аквилон», а так же замыкающий у д’Эстрэ «Гранд» сильно пострадали от огня голландцев. Позже командующий арьергардом признался, что его эскадра «только немного постреляла в сторону голландцев».

Флоты шли курсом NNW никуда не сворачивая, продолжая бой и после наступления темноты. Примерно в 23.00 Рюйтер повернул домой, но часть голландского флота (Тромп и Свеерс) осталась на прежнем курсе еще 2-3 часа. Из противоречивых сведений Руперта, Хэддока, Легга и Брандта можно сделать следующий вывод: Тромп заметил отсутствие флагмана и повернул к Схоневельду около 3 ночи, а Свеерс шел прежним курсом до 5 утра.

Утром 15-го июня французы видели 10-12 голландских кораблей, но вскоре они исчезли в дымке. Союзники оказались в 25-30 милях от Солебея, довольно большое количество их кораблей имели повреждения, пороху после двух сражений осталось мало, поэтому они пошли в Нор.

Потери у противников были следующие: англичане и французы потеряли порядка 120 человек убитыми, и 150 раненными (в том числе убиты кэптены линкоров «Краун» и «Уорспайт»), голландцы – 216 убитых и 285 раненых (тяжело ранен вице-адмирал де Лифде). «Олифант» и «Тийдвердрийф» были отправлены на ремонт.

Сразу же после сражения Тромп настаивал опять идти в бой, но военный совет решил выждать. Узнав, что союзники ушли домой Рюйтер выслал Хана с 12 кораблями на разведку. Тот вернулся 25 июня и доложил, что англичане чинятся, но готовят для высадки в Зеландии около 30 тысяч войск. 28 июня на флот прибыли представители генеральных Штатов и на консилиуме настаивали, чтобы де Рюйтер дал еще один бой союзникам, или хотя бы организовал демонстрацию голландского флага у союзных берегов. Были предложение даже о высадке десанта в Кенте, дабы отвлечь внимание от осады Маастрихта, но тот пал 2 июля.

Оба флота были усилены. К англо-французам присоединилась эскадра Мартеля, а так же отряд Нарборо. Союзный флот деятельно готовился к высадке, чего не скажешь об английской армии. На этот момент были готовы только 10 тысяч человек из обещанных 30-ти, да и эти 10 тысяч были обмундированы и экипированы в основном на бумаге, английские аристократы просто игнорировали приказы короля о приведении армии в полную боевую готовность. 19 июля Рюйтер вернулся к Схонфелду, однако еще 6 июля Руперт узнал о планах выхода голландцев в море. Поскольку флот союзников еще вооружался, в море на дозор был отправлен Нарборо с 20 кораблями (флаг на «Файрфакс») и 10 брандерами. 16 июля Руперт сообщил королю Карлу, что, исключая поврежденный «Ройал Терез» Мартеля, весь флот будет готов через 2 дня.

Король предложил высадить десант на Текселе, тогда голландцы вылезут из Схонвельда. Руперт ответил, что лучше сперва атаковать голландский флот и перевести транспорты с войсками в Ярмут. Ведь на подходе Ост-Индский конвой, чтобы прикрыть его, Рюйтер и так  обязательно выйдет. На этом и порешили.



[1] Систершип «Де Зевен Провинсьон».

[2] В 1688 году Легг стал графом Дартмутом, адмиралом и главнокомандующим Ройал Неви

george_rooke: (Default)
"Настоящее отсутствие дисциплины на флоте начинается с распущенности высших офицеров. Прежде всего я займусь тем, что уберу с кораблей всех командиров, несоответствующих занимаемой должности. И начну пожалуй с кэптена"Голиафа" - сэра Чарльза Ноульза. Он не просто некомпетентен, он - настоящий идиот (real imbecile and totaly incompetented)".

Кстати - Чарльз Генри Ноульз - сын Чарльза Ноульза, адмирала, какое-то время служившего в России. Самое смешное в другом - кэптеном Чарльз Генри Ноульз стал 2 февраля 1780 года. Слова Джервиса относились к 1797 году, сразу после сражения у Сент-Винсента.  Тем не менее, несмотря на уничижительную характеристику Джервиса Ноульз в 1799 году стал контр-адмиралом Белого Флага, с 23 апреля 1804 года - в чине вице-адмирала Синего Флага, а с июля 1810 года - в статусе полного адмирала.


george_rooke: (Default)

Атака на Фалмут[1] (Массачусетс).

Англичане, обеспокоенные нападениями американских каперов и Континентальной Армии  на склады с оружием, в январе 1775 года послали к берегам Северной Америки эскадру вице-адмирала Сэмьюэла Грейвза (4 линейных корабля, 7 фрегатов, 3 шлюпа, 10 мелких судов) для охраны торговых караванов и атак на приватиров САСШ.


Read more... )

george_rooke: (Default)
Цельнотянуто с ТВОВа..))

К самым известным last stands периода Наполеоновских войн относится оборона старинного мавританского замка Фуэнхирола (он же Castillo de Sohail, на испанском побережье Средиземного моря, в пяти милях к юго-западу от Малаги) 14-15 октября 1810 г.

Гарнизон Фуэнхиролы насчитывал 150 польских пехотинцев из состава 4-го пехотного полка Великого герцогства Варшавского под командой капитана Францишека Млокосевича. В замке имелись две старые 16-фунтовые пушки и две полевые 2-фунт. пушечки, однако прислуга этих четырех орудий была слаба и ненадежна (ее составляли всего три пожилых испанских канонира).

В ночь на 14 октября 1810 г. у Калле дель Мораль, примерно в двух милях юго-западнее Фуэнхиролы, высадился первый эшелон британо-испанского экспедиционного корпуса генерал-майора лорда Эндрю Томаса Блэйни (11-го барона Блэйни), отправленного из Гибралтара. В этом эшелоне, с которым находился и сам Блэйни, насчитывалось около 1700 чел. (вместе с морскими экипажами и артиллеристами). Британская флотилия, доставившая его, включала 32-пушечный фрегат "Topaze", 18-пушечный бриг "Sparrowhawk", 5 канонерских лодок, несколько малых бригов и транспортные суда. Основу высадившихся войск составляли: 2-й батальон британского 89-го пешего полка (353 чел.), батальон иностранных дезертиров (509 чел., бежавших из наполеоновской армии и принятых британцами на свою службу; в подавляющем большинстве солдаты этого батальона были немцами, но была там и небольшая группа поляков), а также испанский линейный пехотный полк Толедо, привезенный из Сеуты (650 чел.). Артиллерия этого отряда насчитывала 5 пушек, в числе которых имелась одна 32-фунтовая. Эти орудия обслуживали 69 британских канониров. На следующий день, 15 октября, к десанту присоединился второй эшелон - 1-й батальон британского 82-го пешего полка (932 чел.), прибывший с 74-пушечным линейным кораблем 3-го ранга "Rodney". В общей сложности экспедиционные силы лорда Блэйни насчитывали 2512 чел., к которым следует добавить еще около 1000 местных герильясов, поддержавших британо-испанский десант (это были отряды повстанцев из Марбельи и горных окрестностей Ронды).

В 1 час пополудни 14 октября под Фуэнхиролой появились группы герильясов, которые захватили 40 голов скота, собранного для гарнизона замка, и убили двух часовых, охранявших стадо. Чтобы отбить этот скот, из Фуэнхиролы был выслан отряд из 40 солдат под командой лейтенанта Винцентия Убыша, однако вскоре капитан Млокосевич отозвал его назад, так как заметил со стены вражеские корабли, а также британскую пехоту, занявшую ближайшие к замку высоты. Он тотчас послал донесение о прибытии неприятеля дивизионному генералу Орасу Себастьяни, находившемуся с войсками в Малаге, и отправил соответствующее сообщение батальонному начальнику Игнацию Бронишу, стоявшему в местечке Алаурин-эль-Гранде с отрядом из 200 пехотинцев 4-го польского полка и 80 кавалеристов французского 21-го драгунского полка. Между тем британский командующий направил в Фуэнхиролу парламентера с предложением сдать замок. "Придите и возьмите его", - таков был ответ капитана Млокосевича. Тогда британские корабли и канонерки открыли по замку артиллерийский огонь. Испанские канониры, обслуживавшие орудия гарнизона, сбежали еще при появлении британцев, но Млокосевичу удалось найти им замену среди своих поляков - к пушкам встали два солдата, ранее служивших в русской артиллерии, и молодой сержант Закжевский. Последний оказался настолько ловким наводчиком, что смог потопить одну из британских канонерских лодок. Оставшиеся четыре канонерки отошли подальше в море, и обстрел Фуэнхиролы продолжали только "Топаз" и "Спарроухок". На суше британские пехотинцы пытались приблизиться к замку, но поляки открыли по ним меткий огонь и заставили "красномундирников" отступить (в этой перестрелке у британцев был убит майор Грант, командовавший 2-м батальоном 89-го пешего полка). Канонада с обеих сторон прекратилась лишь с наступлением ночи. Потери гарнизона за 14 октября были сравнительно невелики - 3 убитых и 12 раненых (кроме того, ранение получил и сам комендант, капитан Ф. Млокосевич, который, однако, остался в строю). В то же время силы защитников Фуэнхиролы увеличились, благодаря прибытию 60 пехотинцев 4-го польского полка под командой лейтенанта Эустахия Хелмицкого. Этот маленький отряд располагался в одной миле от замка, в городке Михас, и в ночь на 15 октября сумел незаметно пробраться в замок. Британцы тем временем тоже воспользовались ночной темнотой, чтобы оборудовать на холме вблизи замка (на расстоянии 150 саженей от него) артилерийскую позицию и установить там батарею из 5 орудий.

Утром 15 октября британцы начали артобстрел Фуэнхиролы с моря и суши. Рассчитывая принудить горсть поляков к сдаче, они снова прислали парламентера, но капитан Млокосевич даже не стал его принимать. Между тем число раненых солдат гарнизона росло, вражеские ядра постепенно разрушали ветхие стены замка, и в 13.30 комендант созвал военный совет, на котором все офицеры единодушно высказались за продолжение боя. Тем временем к британцам прибыл линейный корабль "Родни", на борту котрого находился 1-й батальон 82-го пешего полка (932 чел.). Тогда лорд Блэйни, послав шлюпки за этим подкреплением, приказал 2-му батальону 89-го полка покинуть холм с батареей и пройти к пляжу для получения продовольственных рационов. Прикрывать батарею на холме остались иностранный батальон и испанцы. Капитан Млокосевич, внимательно следивший со стен замка за всеми передвижениями противника, решил воспользоваться удобным случаем и произвести вылазку против британской батареи, тем более, что к замку в тот момент прискакали 11 французских драгун 21-го полка (1 сержант и 10 рядовых ), следовавшие в авангарде отряда батальонного начальника Брониша. Этот последний, прибыв еще утром 15 октября из Алаурина в Михас, столкнулся там с отрядом из 450 немцев и испанцев, посланным лордом Блэйни. Противник, ожидавший найти в Михасе лишь слабый пост лейтенанта Хелмицкого, был атакован в штыки польской пехотой и рассеян. В 2-м часу пополудни Брониш двинулся дальше к Фуэнхироле, но в условиях горной местности скорость его марша была не слишком высокой.

Принять участие в вылазке польского гарнизона Фуэнхиролы вызвались 90 добровольцев, которых возглавил лейтенант Эустахий Хелмицкий. Сам капитан Млокосевич принял команду над отрядом поддержки, насчитывавшим 40 человек. К этим 130 пехотинцам, вышедшим из замка, примкнули только что прибывшие французские драгуны (11 всадников). Млокосевич приказал отряду Хелмицкого наступать без выстрела и сразу атаковать британскую батарею в штыки. Хотя полякам и драгунам противостояли 1060 вражеских солдат, смелая вылазка гарнизона увенчалась полным успехом: пехота противника, прикрывавшая батарею, бежала, не дожидаясь столкновения, все 5 орудий были взяты, как и 40 пленных, среди которых оказался один офицер (адъютант генерала Блэйми). Лейтенант Хелмицкий, увлекшийся преследованием неприятеля, оторвался от своих, был ранен и захвачен в плен, но очень быстро освобожден (группа поляков вовремя заметила офицера, уводимого с холма несколькими вражескими солдатами, и, бросившись вдогонку, частью пребила, частью пленила конвоиров, сопровождавших Хелмицкого).
Овладев батареей, польские пехотинцы зарядили захваченные орудия британскими же снарядами и открыли огонь по войскам противника, столпившимся на пляже. Лорд Блэйми был ошеломлен таким оборотом дела. Собрав бегущих солдат иностранного батальона и присоединив их к батальону 89-го британского полка, он повел эти части в контратаку, чтобы отбить орудия. Около получаса поляки сдерживали наступавшие вверх по склону холма неприятельские войска, обстреливая их из ружей и пушек (этим огнем была убита лошадь под генерал-майором Блэйми), а затем подорвали трофейные боеприпасы (причем трое польских солдат было покалечено взрывом), оставили батарею и вернулись в замок. Вернув потерянные пушки и снова заняв холм, лорд Блэйми выстроил там в линию 1350 пехотинцев (350 британских, 1000 немецких и испанских). Однако ему недолго пришлось тешиться успехом. На помощь защитникам Фуэнхиролы подошел весь отряд батальонного начальника Брониша, после чего поляки перешли в решительное наступление. Брониш со своим отрядом атаковал левое крыло противника, угрожая ему обходом с тыла, а Млокосевич со своими людьми обрушился на иностранный батальон, стоявший на правом фланге пехоты Блэйми. В итоге вся неприятельская линия была опрокинута и в беспорядке отступила к пляжу. Сам лорд Блэйми сражался до конца, но был сброшен наземь и взят в плен. Поляки уже хотели прикончить британского генерала, но один французский солдат, Фредерик Пети, спас ему жизнь. Батарея на холме снова попала в руки поляков, которые опять использовали трофейные орудия для обстрела пляжа, где испанцы и "красномундирники" метались в панике, пытаясь сесть в шлюпки. В бегство к пляжу оказался вовлечен и 1-й батальон 82-го пешего полка. Высаженный на берег под прикрытием пушек линейного корабля "Родни", он выстроился там в "тонкую красную линию", но ее быстро смяли отступающие пехотинцы 89-го полка.
Пленный генерал Блэйми был доставлен в замок Фуэнхирола, и с его стены лично передал британским кораблям сигнал прекратить огонь. После того как экспедиционные войска погрузились обратно на суда, британцы отплыли от Фуэнхиролы, взяв курс на Гибралтар. Лорд Блэйми оставался во французском плену до 1814 г. (его сабля, ставшая польским трофеем, хранится в Музее Чарторыйского в Кракове).

По данным историка Мариана Куявского, работавшего в английских архивах и подробно описавшего оборону Фуэнхиролы (M. Kujawski. Z bojow polskich w wojnach napoleonskich. Londyn, 1967), в ходе боевых действий 14 и 15 октября 1810 г. поляки потеряли около 20 чел. убитыми и 100 ранеными (с учетом урона, понесенного отрядом Брониша в Михасе), хотя в рапорте генерала Себастьяни маршалу Сульту от 17 октября 1810 г. указано, что потери подразделений 4-го польского пехотного полка при Фуэнхироле составили всего 7 убитых и 14 раненых. Сведения о потерях британо-испанских войск тоже разноречивы. М. Куявский в своей книге указывает, что британцы потеряли 40 чел. убитыми и 70 ранеными, а также 189 пленными (включая 12 офицеров). В качестве трофеев полякам достались 5 британских орудий и 300 ружей. Вместе с тем бригадный генерал Буйе де Шарьоль, начальник штаба 4-го армейского корпуса Себастьяни, пишет в своем рапорте от 17 октября 1810 г., что при Фуэнхироле погибло 50 англичан и испанцев, а в плен попало 178 британских военнослужащих (в том числе 7 офицеров), именной список которых приложен к рапорту.


Большое спасибо камраду Luxembourg

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:23 am
Powered by Dreamwidth Studios