george_rooke: (Default)
Это своего рода продолжение Клуба Дюма, который уже давно за рамки Дюма вышел. Тем не менее, тэг я оставлю.
За скелет работы будет взята книга Корбетта "Англичане на Средиземном море", но ей данные не ограничатся. Какие-то важные книги буду упоминать в теле текста.


Началось все наверное с двух человек.
В 1604 году закончилась двадцатилетняя война между Англией и Испанией. Среди английских корсаров царило уныние, и множество из них пило горькую. Так, пивные Плимута посещал один человек в изодранной одежде, угрюмый, и вечно сквернословящий, который жаловался на то, что фортуна от него отвернулась, что мир разорил его, но он не прочь опять крутануть колесо и поймать удачу за хвост. Звали его Джон Вард.
Король Яков I отозвал лицензии у каперов, приказал морякам с заморских стоянок возвратиться в страну под угрозой объявления пиратами, и в результате арматоры и корсары остались без работы, так же, как и как все, кто обслуживал их на побережье.
С отвращением Вард согласился на службу в королевском флоте, на 38-пушечный корабль «Лайон», на котором он крейсировал в Ла-Манше, и ловил пиратов. Однако будни охранно-патрульной службы не прельщали бывшего капера, он горько жаловался на то, что раньше «мы могли орать песни во всю глотку, убивать по нескольку человек за день так же свободно, как ваши кондитеры убивают мух, ибо тогда целый океан был нашей империей, где мы правили по своему желанию».
В конце концов Вард во время стоянки корабля в Портсмуте предложил своим товарищам следующий план – на островке недалеко от Портсмута по его сведениям постоянно бросает якорь маленькая барка католика-англичанина, который был вынужден продать свои земли на Острове и теперь занялся бизнесом с Францией. Надо, говорил Вард, захватить барку ночью вместе со всеми товарами и золотом (которого, как был уверен горе-грабитель, на кораблике «куры не клюют»), и выйти в море для грабежа купцов. Это наш шанс вернуться в «большую жизнь».
Приблизительно 30 человек согласились с ним, и в одну из ночей они действительно захватили барку, Быстро вывели ее в море, и взяли курс на Уэссан, чтобы отойти как можно дальше от Портсмута и не попасть в руки своим же товарищам с «Лайона», ибо за пиратство им грозила смертная казнь без суда и следствия. Утром же новоявленные «пенители морей» ринулись в трюмы, но… никаких денег и товаров на борту барки не обнаружили, кроме пары мешков с зерном и нескольких бочек вина.
С проклятиями и кулаками кинулись они к Варду, который, жуя на шканцах лепешку, с юмором ответил, что главная ценность – это их новообретенное судно, и, показывая недюжинную образованность, процитировал Макиавелли: «Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото».
Около Силли Варду удалось захватить французское 85-тонное судно «Вайолет» с пятью пушками, которое он окрестил «Литтл Джон», и вместе с призовой командой и своим лейтенантом Худом Эбдином послал в Плимут, чтобы кинуть клич среди посетителей таверн – не хочет ли кто заняться морским разбоем. Эбдин нашел довольно много желающих в Плимуте и присоединился к Варду в конце лета, после чего они проследовали к побережью Испании, к мысу Сент-Винсент, где захватили еще одно торговое судно, на этот раз хорошо вооруженное – в 32 орудия, которое Вард назвал «Гифт».
Далее пираты посовещались, и решили, миновав Гибралтар, пойти на службу к марокканскому дею в качестве вольных корсаров. Но… Тут случилось одно из тех «но», которое очень часто принимают то ли за улыбку, то ли за гримасу истории. Дело в том, что чуть ранее на службу Великому Герцогу Тосканскому перешел англичанин Гиффорд. Так вот, в ответ на нападения марокканских пиратов на итальянскую торговлю, он брандерами атаковал корсарский флот в гавани Сале и сжег его ко всем чертям. Разъяренный дей поклялся с тех пор двум вещам:
а) никогда не принимать на службу англичан;
б) мстить англичанам за такое порушение до конца своих дней.

Вард чуть не попал как кур в ощип за грехи другого, но у парня была сильно развита чуйка, поэтому, поняв, что творится что-то не то, он от греха подальше в одну из лунных ночей бежал из Марокко со всей возможной скоростью.


Арт Георгия Маркова "Пиратская таверна".
george_rooke: (Default)
Читая документы «с той» стороны, открываешь для себя ранее неведомые мотивы тех или иных поступков союзников, видишь ситуацию «их» глазами. Самый простой пример: атака Петропавловска в 1854 году. Как нам ее объясняют отечественные историки? Англичане, пользуясь войной, решили захватить слабоукрепленные русские поселения в Тихом океане.
Однако ситуация была гораздо сложнее. Если посмотреть на ситуацию глазами британцев – русский флот на 1854 год располагал в регионе тремя 50-пушечными фрегатами – «Диана», «Паллада» и «Аврора». При этом с началом войны русское консульство в Сан-Франциско, открыло выдачу каперских патентов, и предприимчивые американские капитаны стали массово приобретать их, для того, чтобы грабить английские корабли на законных основаниях. Кроме того, правительство США объявило о возможности использования своих тихоокеанских баз русскими каперами. После первой Опиумной войны США и Англия стали смертельными конкурентами в Тихоокеанском регионе, при этом США имела союз с Россией, что еще более пугало британцев. Палата Лордов посвятила целых три слушания «проблеме русских крейсеров в Тихом океане», депутаты-владельцы акций Ост-Индской компании раз за разом призывали провести атаку Петропавловска, и говорили о планах русских высадить десант на острове Нутка, и либо заблокировать, либо захватить Ванкувер.
Не правда ли, с этой точки зрения мотивы экспедиции на Петропавловск смотрятся совсем по-другому?))))
george_rooke: (Default)
Нечто типа анонса-рекламы..)))


С отвращением Вард согласился на службу в королевском флоте, на 38-пушечный корабль «Лайон», на котором он крейсировал в Ла-Манше, и ловил пиратов. Однако будни охранно-патрульной службы не прельщали бывшего капера, он горько жаловался на то, что раньше «мы могли орать песни во всю глотку, убивать по нескольку человек за день так же свободно, как ваши кондитеры убивают мух, ибо тогда целый океан был нашей империей, где мы правили по своему желанию».
В конце концов Вард во время стоянки корабля в Портсмуте предложил своим товарищам следующий план – на островке недалеко от Портсмута по его сведениям постоянно бросает якорь маленькая барка католика-англичанина, который был вынужден продать свои земли на Острове и теперь занялся бизнесом с Францией. Надо, говорил Вард, захватить барку ночью вместе со всеми товарами и золотом (которого, как был уверен горе-грабитель, на кораблике «куры не клюют»), и выйти в море для грабежа купцов. Это наш шанс вернуться в «большую жизнь».
Приблизительно 30 человек согласились с ним, и в одну из ночей они действительно захватили барку, Быстро вывели ее в море, и взяли курс на Уэссан, чтобы отойти как можно дальше от Портсмута и не попасть в руки своим же товарищам с «Лайона», ибо за пиратство им грозила смертная казнь без суда и следствия. Утром же новоявленные «пенители морей» ринулись в трюмы, но… никаких денег и товаров на борту барки не обнаружили, кроме пары мешков с зерном и нескольких бочек вина.
С проклятиями и кулаками кинулись они к Варду, который, жуя на шканцах лепешку, с юмором ответил, что главная ценность – это их новообретенное судно, и, показывая недюжинную образованность, процитировал Макиавелли: «Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото».


george_rooke: (Default)
Каноническую английскую версию боя все знают. Для тех кто не знает - вот краткое описание: http://www.abhoc.com/arc_vr/2008_06/477/
http://www.abhoc.com/arc_vr/2008_06/478/
Попробуем сравнить с испанской?
Итак, в Сан-Хуан-де-Улоа Дрейк и Хокинс обладали галеонами "Джезус оф Любек" и "Миньон", а так же более мелкими судами - флиботами "Джудит" (Юдифь), "Эджел" и "Сваллоу". Ну и кроме того - у англичан была португальская захваченная каравелла "Матерь божья" (Нуэстра Сеньора какая-то там).
И вот внезапно в гавани Сан-Хуан-де-Улоа появляется эскадра дона Франсиско Лухана. У него был два галеона ("Санта-Клара" и "Сан-Педро"), "урка" (вооруженное торговое судно) и пинас.
Когда начались переговоры - первое, что попросил Лухан у сладкой английской парочки, это патент. То есть по мысли испанского коммодора если Дрейк и Хокинс имеют патент на корсарство - то отношение к ним одно, это официальные люди, и с ними действительно можно и нужно вести переговоры, так как они находятся на службе у государства. Ежели патента нет - то это просто пираты, с которыми надо не договариваться, а вешать, как говорил Дольф Лундгрен в "Неудержимых".
Этим требованием Лухан поставил английских "предпринимателей" в очень трудное положение - парни неплохо повеселились, пограбили торговые суда, и т.д., и предъявить патент (даже если он был) - это показать, что данные нападения - не личное дело Дрейка и Хокинса, и политика английского государства. Со всеми вытекающими. Поэтому предъявлять что либо отказались.
В последовавшем бою от попадания в пороховой погреб временно вышел из строя "Санта-Клара" (там от взрыва погибло 20 человек, это, кстати, единственные испанские потери), и англичан додавливали вообще-то мелкими судами вместе с "Сан-Педро".
Потери англичан: "Энджел" - развалился от попаданий, утонул. "Сваллоу" - захвачен испанцами. "Нуэстра Сеньора" - португальский капитан, посмотрев на заварушку, решил просто - выкинул за борт английскую призовую команду и отвел корабль к испанцам. "Джезус оф Любек" - захвачен, причем в его трюме находилось все то золото и серебро, которое награбили "уважаемые западные партнеры". "Джудит" и "Миньон" - смогли сбежать. При этом Хокинс, увидев угрозу захвата "Джезус оф Любек" малодушно сбежал еще до начала боя с несколькими офицерами на "Миньон", забив на правило, что капитан последним покидает корабль. При этом смог спасти всего 90 или 100 человек. А в плен к испанцам попало 110 англичан. Дрейк же на "Джудит" свалил прямой дорогой на Плимут, забив на помощь товарищам, и корабли встретились только в Англии.
Всего английские потери в бою оцениваются в 400 человек убитыми и раненными (сюда включены и потери на берегу, 30 человек убитыми в фортах Сан-Хуана), с пленными в 580, плюс еще пленные, о которых чуть позже.
Что касается "Миньона" - в обратном плавании к Англии корабль оказался переполнен людьми, естественно, где-то в середине плавания начались тиф и лихорадка. Хокинс пошел в Виго (вести о его художествах в Вест-Индии еще не дошли), ссадил там 100 человек больных, смог закупить немного еды, и пошел в Англию. В Плимуте в живых сошло 15 человек.
Те 100 человек, которых оставили в Виго, сразу же, как пришли вести о художествах парочки в Вест-Индии, подлечили и отослали на галеры. Ибо не фиг.
Отдельная тема - бранедры. Англичане о них широко говорят, испанцы упоминают только береговые батареи (11 орудий были сведены в 4 батареи на берегу). Кто здесь прав, а кто нет - не знаю. Судя по скоротечности боя - скорее всего батареи, а не брандеры, которых надо еще оснащать и т.д.
Стоит заметить, что принципиальное различие именно в переговорах. И моя правда здесь на испанской стороне, ибо можно много выдумывать об условиях и интересных дипломатических ходах, но с пиратами переговоров никто не ведет. Даже сейчас, не говоря уж про то нетолерантное время.

george_rooke: (Default)
1613 год. Турки, в очередной раз разозленные действиями мальтийских рыцарей, решили таки добить на фиг эту гребаную Мальту. Султан, по типу коммунистов 1930-х объявил: "Комсомольцы - на флот!", и большой турецкий флот начал формироваться у Кипра.
Мальта обратилась к Папе, Папа обратился к христианским королям, но естественно всем было пофиг, кроме испанцев. Вернее даже не так, Испанскому королю Филиппу III в известной мере тоже было пофиг, но в Неаполе сидел герцог Осуна, а у него был Октавио де Арагон, а это вам не фу-ты, ну-ты.
Естественно Арагон, базировавшийся на Сицилию, был вызван в Неаполь - думу думать. Мол, что делать будем, Чапай? И Октавио предлагает - для срывов сроков подготовки и отплытия произвести диверсию в тылу у турок - в Эгейском море. Осуна, уж на что был тертый калач, и то поднял брови в изумлении! Мол, ты понимаешь, что ты говоришь? Там все море кишит сейчас турками, силы стягиваются из Стамбула, Греции, Александрии, Малой Азии! Это же самоубийство! А ведь у меня лишних галер нет! Запрещаю и точка!
Арагон, вернувшись в Мессину, решил нарушить приказ. В начале августа он снарядил 8 галер на правах генерала галерного флота Сицилии, и пошел к берегам Греции. На каждой галере находилось по 100 мушкетеров, 50 эспонтонеров (эспонтон отличается от копья тем, что им можно и рубить, и колоть), 20 пикинеров и 20 щитоносцев (против турок ребята очень полезные, ибо эти дети Азии луки и стрелы любят). В районе острова Самос Арагон обнаружил 12 галер Кипра и Родоса под командованием Магомед-паши, причем обнаружили испанцы галеры в очень неудобный час. Они зашли в устье реки пополнить запасы питьевой воды, а тут - турки. Маневрировать негде, у турок убойная позиция - хоть сразу сдавайся в плен. При этом испанские наблюдатели ошиблись в количественной оценке противника, и сообщили Арагону - у турок 30 галер. Положение безвыходное.
В ответ Арагон приказал поставить фальшборты для защиты гребцов, накрыть банки сверху мокрыми кожами, чтобы избежать зажигалок, и - "Алга!" Чтобы немного подбодрить своих товарищей - вывел на шкафут музыкантов, чтоб играли "Сантьяго и Сан-Хорхе" (что это такое???).
Свою флагманскую галеру Арагон нацелил прямо на галеру Мехмеда-паши - решил идти на таран. Турок отстрелялся первым - нанес значительные потери. Испанец дал залп... Далее показания расходятся. По одной из версий, турецкое ядро задело подставку, на которой стоял василиск испанской галеры, и он наклонился вниз. По другой - во время залпа испанская галера спускалась с волны. В общем, огромная 48-фунтовая дура с пистолетного расстояния всадила турка здоровое ядро прям под ватерлинию, и попала прямо в киль. Галера буквально разломилась на воде и затонула в считанные мгновения. На галере погибли Мехмед-паша, его сын - Мехмед-Али, до 150 солдат и офицеров, среди которых было довольно много детей из знатных семейств Стамбула.
Турецкий отряд после неожиданной гибели флагмана замешкался, и это позволило испанцам выйти из устья на большую воду. И начался бой. Место погибшего капитана заняла галера альмиранте Синари-паша, которую атаковала опять галера Арагона. Бой длился 2 часа, в том числе - абордаж - 45 минут (очень много для рукопашного боя). В результате турки были взяты в плен, в том числе и Синари-паша.
Всего испанцы захватили 7 вражеских галер, еще 4-м удалось уйти.
400 турецких солдат были убиты, 600 сдались в плен, были освобождены 1200 христианских рабов-гребцов. В результате уже свободные христиане согласились сесть за весла, чтобы отвести призы к Мессине. У Соленто был обнаружен турецкий бриг, попавший в штилевую полосу - взяли и его, без сопротивления. Дальше шторм. У своих берегов, но от этого не легче. Приказ - убрать весла, убрать паруса! Отнесло аж к Кампании. Но вроде ничего, оклемались, откачали воду, и 3 сентября вошли на рейд Мессины.
27 сентября Осуна, признавая, что Арагон был прав, устроил празднование в честь победы у Самоса/Корво. Строем прошли капитаны галер и их команды, сзади брели османские пленные , таща за собой по земле свои флаги.
Испанские потери Сезарео Фернандес Дуро оценивает в 6 человек убитыми и 60 раненными, о чем заявляет Арагон после боя. Но скорее всего - это только НА ЕГО ГАЛЕРЕ. Потому что общие потери составили 226 человек только погибшими и умершими от ран. Ну а в чем причина победы - круче всего сказал маркиз де Санта-Круз-младший (тот который Альваро Бенавидес): "Арагон сделал из нужды добродетель, решив умереть, но не сдаться".
ЗЫ: специально для вопрошающих турецкие данные - потери галер признают, правда говорят, что их галер было 10, а не 12. Если это существенная разница - можете учесть.

george_rooke: (Default)
В прошлой части мы с вами говорили о военных кораблях. А как дело обстояло на гражданских судах?
Наверное главным отличием, вытекающим из специфики коммерческого судна была малая команда. В среднем команда составляла (исключение тут составляли только каперы, "ост-индийцы" и невольничьи суда) от 10 до 30 человек на судах от 150 до 300 тонн. Грубо говоря, на 10 тонн водоизмещения требовался один человек - это правило сохранялось почти весь XVIII век. Еще раз, это не касается тех исключений, которые уже упомянуты, и некоторых типов промысловых судов (например, китобои). Именно поэтому экономии места как такового не было - слишком большое пространство в пересчете на человека. Поэтому главной пищей торговых моряков была не солонина, а свежее мясо. Телята, свиньи, утки, гуси, куры, индейки, овцы, и т.д. Естественно, что в дальнем переходе скот и птица имели свойство помирать, поэтому на борт брали избыточное количество. Солонина открывалась только тогда, когда со свежим мясом усё, кончилось.
Кормили живность тем же, чем и моряков - кукуруза, бобы, горох, чечевица, и т.д., что очень сильно обижало матросов. Ну правда в конце концов они жрали поросенка Борьку, а не поросенок Борька жрал их, так что это была конечная справедливость.
Кроме того, моряки могли питаться и перевозимыми или заготавливаемыми товарами. Например кукурузой. Или треской. Или сельдью. Или лепешками из муки. И т.д. Естественно, это делалось за счет экипажа, ибо если в военном флоте питание оплачивалось государством, то в частных компаниях - все покупалось за свои. Многие торговцы очень жестко играли на этом - например, перед окончанием лова (или вообще - приодически во время лова) к тресковой флотилии присылалось два корабля, переполненных бухлом, которые предлагали матросам "достойно отметить" окончание работ. Народ бухал, веселился, потом приходил в порт, и... получал гораздо меньшие суммы, чем рассчитывал. Ибо говорилось, что выпито было на такую-то сумму, из вашего жалования вычли стоимость бухла, причем иногда по гораздо более крутой цене, чем оно стоило на берегу. Эксклюзив же (я вообще не понимаю, почему такие туры нынешние туристические компании не проводят, вот где заработок).
Некоторые посылали транспорты снабжения с одеждой и инвентарем, стоимость этих товаров тоже вычиталась из зарплаты. Так что можно было не только остаться с голым нулем, а еще и уйти в минус, то есть попасть в долговую кабалу.
Кстати, для многих моряков рыболовного флота прессинг в случае войны был спасением - в случае их забора на военный корабль и принятия на службу их долги перед торговцами обнулялись. А если кто-то из коммерсантов это оспаривал - офицеры вплоть до капитана корабля могли поддержать матроса в суде как своим авторитетом, так и своими связями, поэтому после нескольких неудачных попыток коммерсанты просто перестали судиться с военными. Перед войной или сразу после ее начала торговцы по возможности сразу же выплачивали все свои задолженности матросам, и часть кораблей убирали из морей. Понятно для чего - чтобы матросы не пошли добровольцами в военный флот.
По поводу рабов я уже говорил, но возник вопрос - а как, например, негров-мусульман заставляли есть то, что дают? А делали очень просто. Избивали всем экипажем до тех пор, пока он либо не начнет жрать, ну либо не уйдет непокоренным в мир иной. Ибо это сволочина, которая отказывается жрать - он ведь на святое замахивается, на прибыль. А люди ради этого в море и вышли.
Иногда, для экономии на команде, торговцы предписывали в море капитанам сократить рационы. Скажем, около своих вод вы получали 5 фунтов сухарей в день, а в море - только 3. Рыпнись - полетишь в море, несчастный случай. Не говоря уж о том, что службы качества как таковой на коммерческих линиях не существовало (исключение - корабли ОИК), и вполне могли продать испорченное масло, или протухшую солонину. Повезет - выживешь. Не повезет - сдохнешь, не проблема.
У матросов дальних плаваний были и свои возможности для приработка. Это китовый ус, черепашьи панцири, экзотические птицы или животные, которых он мог выгодно продать по возвращении домой. На безлюдных островах Тихого океана практиковался (чаще всего испанцами) выпуск на них коз, птицы, и свиней. Без участия человека они размножались, и в результате острова эти служили источником пополнения продовольствия для кораблей.

george_rooke: (Default)
После взятия Иль-де-Франса больше всего господа из ОИК были рады захвату корвета «Виктор», он же - экс-«Йена», экс-«Ревенан». Тот самый корвет Сюркуфа, так насоливший британцам с 1807 года. Дабы «Ревенан» более не возвратился – его торжественно сожгли в гавани Пор-Луи.

george_rooke: (Default)
8 марта 1806 года британские страховые компании в Индии договорились, что если французские каперы с Маврикия (Иль-де-Франса) захватили и продали судно через призовой суд, страховка владельцу выплачиваться не будет, и к новым владельцам требования возвратов применяться не будет. Официальная причина - решения призового суда на Маврикии являются незаконными.
Реальная причина - экспортируемые из Иль-де-Франса рабы и слоновая кость. Слоновая кость на ура шла в Китае, а рабы... Ну да, в Англии к этому времени рабство было запрещено, но никто же не запрещал перепродавать рабов в Османскую империю или американцам в обмен на товары и золото оттуда. Ну и плюс - это был элегантный кидок пострадавших от захватов французов. Мол, "это ваши проблемы".
george_rooke: (Default)
Несмотря на полное отсутствие совести Сюркуф мне однозначно нравится. Может быть потому, что я видел подобных типов в 90-е довольно много?
Итак, по прибытии из второго вояжа в Ост-Индию Сюркуф женился на девице Мари Блез, и решил прикупить недвижимость. Купил он себе дом в Сен-Мало, причем на этот дом претендовал и мсье Блешам, отец жены Люсьена Бонапарта. Блешам неплохо устроился после родства с семейством императора - стал военно-морским комиссаром и сюринтендантом флота в Сен-Мало.
Сначала мсье Блешам прошелся по Сюркуфу словесно - мол, выскочка, работорговец и вообще бездельник, по которому плачет тюрьма. А потом подговорил прежнего владельца дома при выселении забрать с собой дорогие светильники, картины, ободрать позолоту и т.д. И бывший владелец решил так и сделать, несмотря на то, что Сюркуф переплатил по меньшей мере 20 тысяч ливров, чтобы купить дом в том состоянии, в каком он находится, со всем, что там есть.
Сюркуф, узнав, что в доме происходит что-то неладное, вооружился пистолетом, и пришел к дому, продираясь сквозь кучи грузчиков и рабочих. Зайдя в открытую дверь, он увидел, что рабочие заняты снятием дверного звонка, и выстрелил вверх. Рабочие в ужасе разбежались.
Сюркуф спокойно перезарядил пистолет, вошел в кабинет, никого там не встретил и пошел на верфи. Там он посетил контору мсье Блешама, приставив пистолет к горлу служащего, заставил его провести себя в апартаменты сюринтенданта, но, к сожалению, не застал его на рабочем месте. Собственно это Блешама и спасло.
Когда сюринтендант узнал о случившемся - он послал к Сюркуфу двух жандармов, которые должны были препроводить его в тюрьму, однако корсар заперся в доме, и сделал вид, что болен, а сам со всей возможной скоростью послал письмо своим друзьям в Париже - морскому министру Декре и лицам, приближенным к императору. В письме Сюркуф обвинял Блешама в коррупции, злоупотреблении служебным положением, и требовал компенсации за слухи, распускаемые комиссаром.
Жандармы меж тем уже ломали дверь, Сюркуф хладнокровно закончил свои дела, отправил нарочного потайным ходом, взял в руки два пистолета, и открыл замок. Ввалившимся в его комнату жандармам уперлось в головы два дула. Корсар сказал, что готов следовать вместе с ними в морскую тюрьму в Бресте, но не пойдет по улице под конвоем, как преступник или бродяга. Переговоры под дулами пистолетов были удивительно быстрыми - стороны пришли к компромиссу - Сюркуф нанимает почтовый дилижанс до Бреста, а жандармы едут за ним на некотором расстоянии.
Когда Сюркуф въехал в Брест - перфект города уже получил телеграмму от морского министра, что тот своей властью снимает обвинения с корсара, и в тюрьму его сажать не надо.
Вторая телеграмма касалась Блешама - тому предлагалось в досудебном порядке выплатить компенсацию Сюркуфу за все художества, иначе - обещал морской министр - в Сен-Мало приедет очень большая аудиторская комиссия для проверки счетов и реальной работы верфей.

george_rooke: (Default)

Все-таки репутация - великая шутка.
Разгром эскадры Линуа привел к тому, что решил тряхнуть стариной Робер Сюркуф. Он прибыл в Индийский океан в 1807-м, и...  ни одного боя не провел. При этом захватил 16 английских кораблей.
Дело в том, что как только английские капитаны понимали, кто их противник - сдавались сразу, даже не пытаясь сопротивляться.  Все-таки в прошлую войну Сюркуф их сильно напугал по ходу.
Единственный бой провел Жозеф Потье, которому Сюркуф временно передал командование. И какой бой!  Все-таки захватить линкор, когда у тебя только шлюп - это реально круто. Да, понятно, что португальский корабль был старый и дряхлый, шел "эн флюйт", но тем не менее...  Я вообще не вспомню случая, когда 18-пушечный шлюп захватил 64-пушечный линейный корабль.
Еще одна загадка в биографии Потье - в 1803 году он стал капитаном капера "Конфьянс" у Сюркуфа, и захватил два английских судна. Одно с грузом...  мыла, а второе - с грузом... духов! Для морской базы в Гибралтаре!
Нет, я понимаю, что морякам надо мыться. Но душиться???..  Да и вообще - я считал, что на тот момент мыло и духи - это как бы прерогатива французов, а уж никак не англичан.




george_rooke: (Default)
Итак, в мае 1681 года в море вышла эскадра Дюкена (7 ЛК).
В июне Дюкен подошел к Хиосу, где укрылась часть триполитанских пиратов, и потребовал от местного паши выдать их, обвиняя корсаров в нападениях на французские суда. В ином случае Дюкен обещал уничтожить порт и крепость.
Паша выдать триполитанцев отказался, что дало позже возможность местному хронисту записать: «Французские кафиры пришли к Хиосу, вели огонь по гавани и порту в течение четырех часов, повредили стены крепости и мечеть».
Атака французов привела Великого Везиря Османской Империи в ярость, поскольку Хиос был именно османским, а не вассальным владением. Новый консул в Турции мсье Гийяр, чтобы сгладить конфликт, предложил выплатить компенсацию за разрушенные здания и мечеть. Визирь оценил ущерб в 80 тысяч экю (коронок – couronnes, как их называли в Леванте). Людовик XIV категорически отказался что-либо платить, но деньги нашли и выплатили марсельские купцы, которые вели торговые дела с Турцией.
Устрашенный же Триполитанский паша 25 октября 1681 года приказал выпустить всех христианских рабов без всяких условий, и попросил мира.
Но двумя днями ранее алжиский дей Баба Хасан через консула Франции – доминиканца Жана Ле Вашера объявил королевству Людовика XIV войну. Корсары вышли на тропу войны, и на октябрь-ноябрь захватили 29 французских кораблей с 500 моряками. И теперь пришла пора наказать и Алжир.
И тут перед Дюкеном возникла техническая задача – как это сделать? Подходы к гавани Алжира изобилуют мелями, близко корабли не подведешь. Стены – очень высокие, стрелять с дальнего расстояния по ним из пушек – это все равно, что просто кидать в них мячом. Долго, утомительно и безрезультатно. В саму гавань не войдешь – ее прикрывают мощные форты:
Sur le port, 77 canons,
fort des Anglais, 12 canons,
fort Bab-el-Oued, 15 canons,
fort Bab-Azoun 12 canons,
fort l'Empereur 50 canons.
Ну и плюс через гавань натянута защитная цепь. И здесь на сцене появляется Бернар Рено д’Элисагарэ по прозвищу Пти-Рено, который предложил обстрелять крепость из мортир, укрепленных на кораблях. Что такое бомбардирский галиот и с чем его едят – прекрасно описано у galea_galley: http://galea-galley.livejournal.com/19695.html.
Собственно главное, что изобрел Пти-Рено – это люльку для мортиры, которая бы эффективно гасила отдачу. Мортиры ставить на корабли пытались и раньше, вся проблема была в том, что отдача, направленная вниз, просто рушила горизонтальные связи при интенсивной стрельбе. У Пти-Рено же отдача мортиры уходила в систему блоков, которые составляли люльку пушки.
Для установки мортир в 1681 году в Дюнкерке Бернар использовал голландские кэчи – прочные и крепкие суда. Стреляли бомбрадирские галиоты либо вперед, либо назад, дальность и траектория стрельбы варьировалась пороховым зарядом. Если надо было задрать пушку повыше – могли посадить ствол «на поводок» (привязать к мачте), но вскоре от этого отказались, ибо выяснилось, что фиксированный угол в 45 градусов отдачу минимизирует.

- люлька для мортиры.
Но вернемся к описанию. Дюкен, узнав об опытах Пти-Рено, решил обстрелять Алжир именно из бомбардирских галиотов. 12 июля 1682 года он покинул Тулон в следующем составе:
Корабли:
Le Saint-Esprit, 74 canons, флагман Абрахама Дюкена
L'Aimable,
Le Cheval Marin, 44 canons,
L'Assuré,
Le Vigilant, 54 canons, граф Турвилль
Le Vaillant, ? canons,
Le Prudent, ?
Le Laurier,
L'Indien, 38 canons,
L'Étoile, ? canons,
L'Éole,
Бомбардирские галиоты:
La Menaçante,
La Cruelle,
La Bombarde, барон де Пуанти
La Foudroyante Бернар Рено д’Элисагарэ
Барон де Пуанти – тот самый, который в «Капитане Бладе» выведен под именем Ривароля. Почему именно он? Да потому, что он вместе с Пьером Ландуитт де Ложивером был назначен генерал-комиссаром морской артиллерии (читать здесь - http://george-rooke.livejournal.com/28933.html).
18 июля к Дюкену присоединился герцог де Мортемар с 15 галерами.
23 июля французы были у Алжира.
Баба Хасан послал к французам парламентера, предупредив, что если хоть одно ядро вылетит в сторону крепости – то первая алжирская пушка выстрелит в привязанного к ней французского консула отца Ле Вашера.
Дюкена подобные слова не проняли, и он начал обсуждать диспозицию к битве. Пока же «Прюдан», «Темерер» и «Эол» захватили два каперских корабля и Шершеля.
Переговоры с деем по возврату кораблей, ценностей и пленных длились до 15 августа, однако алжирский правитель был неумолим. Он вполне осознавал силу своей позиции, про бомбардирские суда ему было неизвестно, и он не представлял, что вообще могут сделать эти несчастные кафиры.
Наконец, 16 августа терпение Дюкена лопнуло и он приказал начать бомбардировку. Корсары на стенах насмехались, когда вперед вышли неуклюжие кургузые кэчи, которые неторопливо встали на якорь и убрали паруса. Первый залп! Недолет, под громкое улюлюканье арабов. Второй залп – накрытие! И смех сразу же превратился в вой.
Кэчи меж тем методично раз в пять минут посылали по две бомбы по стенам и по городу. И тут у Баба Хасана болезненно сжалось… пусть будет внутри. Он приказал отвязать от пушки уже приготовленного к закланию отца Вашера, и отправил его в качестве парламентера к Дюкену, чтобы узнать – на каких условиях французы согласны на мир.
Дюкен повторил – освобождение всех пленных, возврат кораблей и товаров. Вашер вернулся, передал условия дею, тот приказал атаковать галиоты. Однако 54-пушечный корабль Турвиля Vigilant отогнал корсарские корабли пушечным огнем, и атака провалилась. Пуанти и Пти-Рено возобновили огонь, который велся в течение 10 дней.
4 сентября опять прибыл Вашер, который описал действие бомб в Алжире – разрушено 60 домов, в городе бушуют пожары, множество укреплений разрушено. Разбит даже дворец дея, который, тяжело раненный, в ярости брызжет слюной в подвале. Дей, говорил Вашер, просит перемирия хотя бы на день. Согласен ли на это адмирал?
Дюкен отказался. Он помимо прежних условий потребовал возмещения денег на экспедицию к Алжиру, сказав, что его поход обошелся Людовику в 30 миллионов ливров. Баба Хасан ответил: «Ваш король – дурак. Дай он мне половину этой суммы – я бы сам лично сжег свой город».
Бомбардировка была запланирована на 6 сентября, однако 5-го начался шторм, и французская эскадра была вынуждена выйти в открытое море. Буря сильно потрепала французов, и он был вынужден вернуться в Тулон.

george_rooke: (Default)

История взята из первой биографии Бенбоу, написанной Джоном Кемпбеллом. В 1686 году Бенбоу в качестве капера совершал переход из Севильи в Кадис, и около Танжера был атакован пиратами Сале, которые не так давно выгнали англичан из Танжера.
Бой был очень жарким, пиратам почти удалось захватить шхуну, англичан зажали на шкафуте, и далее...  Если верить самому Бенбоу, они показали такое сопротивление, что пираты решили бросить всё, и уплыли. Согласно более поздней версии, пираты заметили испанский патруль и спешно покинули судно. Так или иначе, Бенбоу удалось отбиться, а на его корабле осталось 13 трупов пиратов-мавров. Поскольку еще со времен Филиппа Третьего за голову пирата испанские власти платили 50 дукатов, Бенбоу решил и получить деньги, и немного поиздеваться над испанской таможней. В общем головы пиратов отрубили и...  засолили, а потом уложили в мешок с надписью "свинина".
На осмотре судна в Кадисе таможня спросила - что в мешке? Ответ "свинина" их не удовлетворил. Мешок попросили открыть. Тогда Бенбоу просто высыпал перед таможенниками головы мавров и сказал, что знает - испанцы очень любят такие соленья.
В здании таможни англичанам тотчас же была выплачена премия - 700 дукатов.  50 дукатов заплатили за оригинальную идею, 650 - согласно прайсу за 13 голов мавров.




george_rooke: (Default)

Вы еще не забыли герцога Осуну?
Так вот, после битвы у Каледонии герцог решил на лаврах не почивать, и послал 9 галер под командованием Октавио де Арагона.... обстрелять  Стамбул!
Понимая, что столица турок хорошо охраняется с моря, испанцы замаркировали свои галеры под турецкие. И 16 октября 1616 года в бухте Золотой Рог внезапно начали обстрел укреплений порта.
Несмотря на минимальные жертвы и разрушения обстрел этот показал, что при желании Испания может достать султана даже в его столице. Пользуясь суматохой испанцы вышли из бухты и направились в Мраморное море, где их готовились перехватить 30 галер турок. Понятно, что силы Арагона были гораздо меньше, и он решил прорваться с помощью уловки - он приказал построить небольшие плоты, оснастить их огнями, расположив их как на галерах. По сигналу Арагона огни на галерах были погашены, а на плотах - зажжены, и плоты пустили вниз по течению. Турки рванули за плотами, а испанцы прошли Дарданеллы вдоль другого берега.
Турки кинулись в погоню, предполагая, что испанцы пойдут к Криту, тогда как Арагон пошел вдоль Малой Азии к Александрии, напал на город и взял гигантский выкуп 1.5 миллионов дукатов. На долю каждого испанского солдата пришлось по 1500 дукатов. А Арагон счастливо вернулся в Неаполь в феврале 1617-го.



george_rooke: (Default)
В 1660 году шевалье Поль с 14 кораблями произвел демонстрацию у берегов Триполи Алжира и Туниса. В гавани Алжира он обнаружил 40 разоруженных на зимовку алжирских каперов, и хотел их атаковать пушками и брандерами, однако атаки не случилось. Дело в том, что дей прислал парламентера, который сказал: "В случае первого же выстрела в нашу сторону наш первый залп будет произведен вашим консулом, а далее - вашими пленными дворянами, священниками, и прочими пленными".
После этой угрозы шевалье Поль от атаки отказался.
После провала Критской авантюры, с 1669 по 1683 годы между Францией и берберийскими пиратами был мир, который гораздо более ревностно сохранялся мусульманами, нежели французами. Первая тучка пробежала в 1676 году, когда велись переговоры об обмене пленными по принципу "всех на всех". Каперы узнали, что до 7000 алжирцев было послано на галеры Короля-Солнца, и их оттуда не вернули. Деем было написано несколько жалоб, но Солнышко считал ниже своего достоинства разговаривать с какой-то мусульманской собакой из какого-то там Алжира.
В 1677 году у Ла-Рошели был захвачен алжирский капер. По обвинению в крейсерстве около французского порта. Началась настоящая напряженность, но ее снял Кольбер, который вернул капера и выплатил компенсацию за захват. Но... и это стало основной причиной вновь вспыхнувшего конфликта. Вся команда алжирца в полном составе была закована в цепи и послана гребцами на галеры.
И вот тут началось....
Каперы изначально собрались у дворца дея и потребовали ответных мер. Естественно, угрожая в случае чего сместить его на более воинственного. Дей вызвал на ковер французского консула, отца де Вешера, и популярно объяснил ему, что либо король Франции должен вернуть пленных и выплатить отступные, либо псы войны выйдут на охоту. Ибо ему, дею, своя голова дороже. Король Франции где-то там, далеко, а "ени-чери" - вот они, совсем рядом.
Отец Вешер слал во Францию письмо за письмом, но шла Голландская война, королю явно было не до каких-то там пиратов, а гребцы на галерах были нужны для действий у Сицилии и Италии. И в 1681 году 20 алжирских каперов вышло в море.
За навигацию 1681 года алжирцы сняли беспрецедентный урожай - захватили 180 французских судов и до 8000 человек пленными. И королю пришлось обратить внимание на разросшуюся проблему. Естественно, что наказать возмутителей спокойствия должен был Дюкен, ибо после его побед над де Рюйтером никто не сомневался, что по талантам это адмирал №1 во Французском флоте.
Приказ, присланный Людовиком Дюкену был краток и однозначен: "Сжечь гнездо этих гадюк!".

george_rooke: (Default)
Американские каперы, орудуя у берегов Англии в войну за Независимость до вступления Франции в войну за Независимость, столкнулись с трудностями пополнения экипажей.
Так, например, фрегат "Альянс (капитан Лэндейс) прибыл в Брест из Бостона 6 февраля 1779 года, захватив по пути 2 приза. Кроме того, фрегат попал в шторм, в котором потерял фок-мачту, и часть экипажа. Чтобы пополнить ряды моряков, американцы с французами (а на борту присутствовал никто иной, как Лафайетт) решили вербовать британских военнопленных с захваченных судов, в обмен на свободу. 2 февраля был раскрыт заговор среди английских и ирландских моряков. Главарями заговора оказались Джон Савадж (старшина) и Уильям Мюррей (сержант морских пехотинцев). Савадж и еще 70 человек пленных хотели захватить судно, и вести его к берегам Англии или Ирландии, вынудив одного из американских лейтенантов сотрудничать с ними. Предполагалось внезапной атакой ошеломить американцев, убить главного комендора, боцмана и плотника, капитана Лендейса посадить на шлюпку без провизии и припасов и отправить куда глаза глядят, лейтенантов фрегата пустить по доске, мичманов и квартерганеров повесить, штурмана привязать к бизань-мачте, а французов "порезать на части и выкинуть за борт" (cut to pieces, and hove overboard). Лафайета же заковать в цепи, и доставить в Англию ("Independent Chronicle", 29 апреля 1779, свидетельские показания Мюррея под присягой. )
После слушаний по делу в Бресте 32 человека были освобождены, а 38 заключены в морские тюрьмы во Франции. Проблема была в том, что Франция еще не объявила войну Англии, и содержание этих военнопленных создало определенные трудности.
Англия требовала вернуть моряков обратно, и тогда Франклин, посол США во Франции, предложил обменять их на американских военнопленных в Британии. Но опять-таки - как Франция может менять американских военнопленных на английских, если она не является стороной конфликта? И как она их может судить?
После долгих раздумий решили - одиночными партиями на разных кораблях отправить англичан в Америку для последующего обмена на американцев. Доставка эта обошлась французской казне почти в 500 тысяч ливров.
george_rooke: (Default)
Началось все в апреле 1405 года. Перо Ниньо с тремя галерами у побережья Гиени тщетно ждал большого флота под командованием Мартина Руиса Авенданьо (40 транспортных судов с войсками), и поняв, что он не придет, решил пощипать тулупы англичан сам.
В этот же момент в Ла-Рошели находился Шарль де Савуази, барон Сеньелэ, который был изгнан из Парижа и нанял 2 галеры у Людовика II Неаполитанского, чтобы после прекращения перемирия повоевать с англичанами. Изгнали его из города за довольно интересный случай, который характеризует нравы в тогдашней Франции - 14 июля 1404 года студенты и профессора Парижского университета участвовали в крестном ходе к монастырю Святой Екатерины. В это же время Савуази со слугами надо было проехать к Сене, попоить коней. Поскольку процессия и Савуази двигались навстречу друг другу под углом 90 градусов, что-то должно было произойти. Что-то и произошло. Барон ждать не привык, и поэтому просто врубился на лошадях в толпу людей, чтобы проехать куда ему надо. Когда несколько студентов ему начали высказывать "Мол, дорогой товарищ, нельзя же так", Савуази нескольких ранил, на что получил в ответ град камней, один из которых угодил барону в лоб.
Уязвленный, Савуази вернулся в свой двор, поднял всех слуг, и вооружившись палками, и даже луками и стрелами, атаковал процессию. Несколько школяров получили ранения, несколько слуг барона -получили камнями по головам.
В результате к королю Карлу VI явилась делегация во главе с ректором Университета, которая торжественно потребовала принять меры. После суда Савуази был присужден к выплате компенсации жертвам в размере 200 ливров, а его парижский двор должен был быть согласно решению снесен на фиг, самого барона было приказано изгнать из Парижа на 2 года. Сам же Савуази, не дожидаясь официального объявления об изгнании, бежал из Парижа, опасаясь, что его могут убить.
Так вот, в апреле 1405 года Савуази встретился с Пером Ниньо и поддержал его идею о крейсерстве в Ла-Манше. Но для начала 3 кастильские галеры и две шалупы французов (катера, шлюпки с парусом) проследовали в устье Жиронды, благо оно было рядом, и сожгли пару деревень, принадлежащих англичанам. Далее пять галер франко-испанцев поднялись к Уэссану, и у Бреста встретили Авенданьо, которому предложили присоединиться к делу. Авенданьо наотрез отказался, даже обругал Пера Ниньо за самоуправство, и взял курс на Сантандер, Ниньо же и Савуази вошли в Канал.
Через две недели они сделали набег на Корнуолл (высадились в устье Сен-Эрф, Sent-Erth), сожгли и разграбили большой поселок на 300 жителей, и отплыли дальше на восток. Перо Ниньо предлагал атаковать Дартмут, однако Савуази, который знал, что город находится под усиленной охраной, отказался. Он пояснил испанцу, что после недавнего рейда в эти края бретонского рыцаря Гийома дю Шателя весь регион находится "под ружьем", и готов отразить набег.

Поэтому, после горячего обсуждения, решили напасть на Плимут. Там их встретила сильная артиллерия, которая заставила отступить. Но поскольку настрой на набег уже был, франко-испанцы высадили десант на островке Портленд, который во время отлива становился полуостровом, ибо обнажалась узкая полоска земли, которая соединяла его с большой землей. Дело в том, что при появлении десанта жители острова (около 1000 человек), в панике бежали на материк бросив все свое имущество, и Савуази наделся быстро пограбить дома и убраться восвояси.
Высадились, но тут начался отлив, и их атаковали английские лучники, с которыми завязали "контр-батарейную борьбу" испанские арбалетчики. Новый подъем воды - и Савуази перебросил свои галеры к материку, и атаковал англичан с тыла. В сумерках произошло финальное противостояние, в результате пять деревень были сожжены и разграблены.
Ниньо и Савуази пополнили свои запасы в провианте (Шарль назвал остров Портленд в шутку Птичьим островом, ибо там они захватили множество бесхозной домашней птицы) и отплыли к Пулу (Poole). Дело в том, что в этом порту обитал английский капер Гарри Рэй, который терроризировал своими набегами французское побережье Ла-Манша.
Согласно указаниями Савуази высадились недалеко от песчаной банки (shoal), но далее французы идти отказались, и Перо Ниньо решил выполнить набег своими силами. Один отряд на пяти лодках в сумерках атаковал левый край бухты, где сжег пять английских судов, высадился на берег, и завяз в бою с береговой стражей. Второй отряд высадился на правом краю бухты, где разграбил и сжег сторожевую башню. Испанцы захватили там порох, копья, мечи, доспехи, луки и стрелы. Рэя они не застали, зато убили во время боя его брата.
Первому же отряду надо было как-то помочь, тогда как англичане уже стягивали для атаки все силы и пытались отрезать его от берега. Особенно мешали вражеские лучники, много кастильцев погибло, пытаясь подойти к своим шлюпкам. В решающий момент англичан своими арбалетчиками атаковал вернувшийся и высадивший подмогу Савуази. Англичане бежали, испанцы вернулись на корабли и присоединились к главным силам.
На военном совете Савуази предложил вернуться во Францию, так как уже конец сентября, и скоро в Канале начнется сезон штормов. Перо Ниньо сказал, что быть в Ла-Манше, и "не посмотреть Лондон" - он не может. Возможно, он хотел превзойти подвиг кастильского адмирала Фернандо Санчеса де Товара, который в 1380 году с 20 галерами плавал вверх-вниз по Темзе к Грейвсенду и жег все, что попадалось, на глазах у короля и правительства Англии.
Но все же вскоре наступили шторма, отряд сделал маленькую остановку на острове Уайт, где Ниньо застал Авенданьо, который передал приказ короля в этом году отказаться от атаки английского побережья, и испанцы вместе с Савуази отошли к устью Сены, и стали на зимовку в Руане.
Летом 1406 года Савуази и Ниньо снова встретились, и решили провести новую компанию против английского побережья. К их галерам присоединились еще три парусных корабля. Они перешли в Барфлер, где доукомплектовались, и взяли курс на английское восточное побережье, поскольку западной после их прошлогодних художеств было в боевой готовности. Однако утром поднялся сильный ветер, который потащил их к Слюйсу. Не зная, где приземлиться, они попробовали атаковать с моря Кале, но артиллерия заставила их отступить.
Они вошли в Северное море и наткнулись на эскадру того самого Гарри Рэя, которого искали и не нашли в Пуле в прошлом году. По случайному стечению обстоятельств Рэй попал в полосу штиля, поэтому французы и испанцы смогли спокойно сблизиться с ним с удобных курсовых углов. Ниньо приказал дать залп из василиска, и обстрелять флагман англичан зажжеными стрелами, а так же направил на него брандер. Однако вскоре задул ветер, и франко-испанцы были вынуждены немедленно отойти, чтобы не быть захваченными и раздавленными. Замешкался только один из французских парусных кораблей, к нему устремился англичанин, который въехал в борт барки и пошел на абордаж, но в свою очередь ему въехала в борт испанская галера, и английский корабль вскоре был захвачен.
Отряд высадился в Кротуа для пополнения запасов провизии, и Савуази, у которого команды взбунтовались требуя выплаты жалования, был вынужден распрощаться в Пером Ниньо. Барн надеялся, что они до момента выплат успеют что-то захватить, но не срослось. Итак, пять кораблей покинули Пера Ниньо, но тут же подошли шесть кораблей французских корсаров братьев Либускье. Они присоединились к кастильцам, и высадили большой десант (ок. 2 тыс. человек) на Джерси, Там их атаковали 3000 английских пехотинцев и 200 всадников. Из 2000 франко-испанцев около 300 человек составляли рыцари с конями. Местность на Джерси каменистая, но ровная, к тому же такой попы, как при Кресси и Пуатье, с погодой не было. Поэтому залогом победы стал как раз этот отряд рыцарей в 300 человек, который просто прошелся тараном с левого фланга на правый, выбил кавалерию англичан, и поддержанный пехотой и моряками, обратил их в бегство. Была захвачена самая большая деревня острова, и с властей потребовали выкуп - 10 тысяч крон. Выкуп был выплачен, кроме того - испанцы и французы много награбили (захватили много крупного рогатого скота, личного имущества, оружия, заложников и т.д.). Получив большие деньги Перо Ниньо всерьез задумался - "Да нафига этот Лондон... Да кому я там нужен...", ну и далее по тексту.
Отряд вернулся в Брест, где Перо Ниньо получил указание вернуться в Кастилию. Он простился в эмиссарами Карла VI, поблагодарил всех "за хорошую работу", и отплыл к Сантандеру. Проехав через Вальядолид он прибыл к королю Энрике III в Мадрид, где тот тогда находился, и король обещал сделать Пера Ниньо главой Кастильского флота. Однако король вскоре умер, Перо Ниньо без памяти влюбился в Беатрис Португальскую, на почве чего вдрызг рассорился с регентом (королю Хуану II тогда было то ли 2 , то ли 3 года), буквально послал регента на хер ("вы не хозяин в этой земле, вы не король") и заперся в своем замке до 1411 года, пока регент и придворные не упросили его вернуться, а так же пока ему не позволили жениться на его любимой Беатрис.

897
george_rooke: (Default)
Идея похода к островам Зелёного Мыса пришла Кассару в голову еще в 1711 году, но он не смог собрать нужных для предприятия средств. Однако успех Дюгэ-Труэна с рейдом на Рио (первые его корабли вернулись в январе 1712-го) склонил колеблющихся марсельских купцов поучаствовать в финансировании вояжа.
Сам Жак Кассар на Средиземном море был чужаком. Выходец из Нанта, он был приглашён в Левант самим государственным секретарем Франции по флоту, Жеромом Поншартреном, ради проводки конвоев с зерном из Турции во время голода 1709–1710 годов. Кассар проявил чудеса храбрости и сообразительности, однако отношения с местным купечеством у него были натянутыми. Ему не выплатили несколько премий за проводку конвоев, и корсар долго и нудно судился из-за них с купцами.
В январе 1711 года к Кассару обратился с мольбой о помощи командующий французскими войсками в Испании герцог Вандом. Нужно было срочно сформировать конвой в 43 судна и сквозь английские патрули провести его в испанскую Пеньесколу (около Валенсии). Проблема заключалась в том, что у государства не было денег, и Кассар вложил собственные 200 тысяч ливров в комплектование конвоя и эскорта. Он провел суда сквозь английские и голландские патрули, за что получил крепкое рукопожатие герцога Вандома и обещание расплатиться когда-нибудь потом.
В феврале 1712-го Кассар вышел к купеческому сообществу Марселя с предложением профинансировать свой набег на острова Зелёного Мыса. Слухи о захваченных Дюгэ-Труэном сокровищах в Рио так разожгли жадность и стяжательство купцов, что они с радостью согласились. Был составлен договор, согласно которому арматор из Нанта Жак Кассар вкладывал в дело 100 тысяч ливров, а ещё 150 тысяч вкладывали марсельские купцы Жозеф Майе, Жан Дие, Мишель Глез, Николя Гитон и хлеботорговая компания «Руссэль и Ко».
Король также изъявил желание участвовать в предприятии, но, поскольку денег у него не было, он выделил корсару три корабля, которые тот собственными силами должен был привести в порядок и укомплектовать. Марсельские купцы взбеленились: ведь участие короля в предприятии, согласно французскому призовому праву, означало, что 3/5 захваченного уйдет в королевскую казну, а еще одна пятая часть — адмиралу Франции.
Делегация из Марселя проследовала в Версаль, где подписала с королём договор, согласно которому — неслыханное дело! — доля короля уменьшалась с 3/5 до 1/5, а доля адмирала Франции убиралась вообще. Людовик, у которого денег не было совсем, смирил гордыню и подписал такой договор. Согласно бумаге, 2/5 от захваченного выделялось Кассару и его команде, 2/5 плюс возврат вложенных средств — марсельским купцам, 1/5 часть — королю.
Договор был исключительный, и естественно, что к Кассару потянулись лучшие корсарские капитаны: де Грасс, де Пиенн, де Сабран, де Муа и многие другие.
К концу февраля сборы были закончены, 9 марта Кассар вывел эскадру на внешний рейд, а 18-го корабли тронулись в путь.
Состав отряда был следующий:

линейные корабли «Нептун» (72 орудия), «Темерер» (50 орудий), «Руби» (56), «Парфе» (40), «Весталь» (40);
флейты «Принс де Фриз» (16), «Медюз» (16) и «Алигр» (16);
кайки снабжения «Анн» и «Мари».

На кораблях эскадры находились 3000 матросов и 1200 солдат.
22 марта французы прошли между Балеарскими островами и побережьем Испании, а 6 апреля миновали Гибралтар, прижимаясь в африканскому берегу. А 4 мая 1712 года паруса французских кораблей появились у острова Сантьягу.
Что же в то время представляли собой острова Зелёного Мыса? И почему Кассар решил атаковать именно их?
Острова Зелёного Мыса — это фактически две группы островов, Наветренные (Северные) и Подветренные (Южные). На тот момент острова принадлежали Португалии и являлись перевалочной базой на её торговых путях из Африки и Индии в Европу.
Самым богатым из них был остров Сантьягу со столицей Рибейро-Гранде. На нём же находился подпольный порт, устроенный контрабандистами, — Прая. Собственно, на Праю и решил напасть Кассар. Совершенно наглым образом корсар вошел в её гавань, высадил десант в 400 солдат и 300 моряков. Прая в принципе не имела укреплений и быстро сдалась, а сухопутный отряд атаковал с суши столицу острова — Рибейро-Гранде.
Здесь французами были захвачены все женщины и дети, которых корсар решил использовать в качестве заложников: было объявлено, что с пленными ничто не случится, если жители внесут требуемый выкуп. Призовые были назначены очень высокие — 1 миллион ливров. Португальцы, чтобы откупиться, несли все, что было: золотой песок, слоновую кость, церковные украшения из золота и серебра, колокола из меди, вели рабов.
Отягощённый большой добычей, Кассар тронулся в путь через неделю, 11 мая 1712 года. Вперед, на разведку были пущены «Весталь» и «Алигр», которые 20 мая обнаружили у побережья Африки британскую эскадру коммодора Джона Бейкера в составе 7 кораблей и 5 фрегатов, которую англичане пустили вдогонку за Кассаром. Разведчики доложили об увиденном, и корсар встал перед выбором: либо прорываться с боем домой, либо придумать другой, более безопасный вариант.


2

Дальше - http://warspot.ru/7412-pohod-zhaka-kassara-v-vest-indiyu
george_rooke: (Default)

Банк Англии, и борьба с пиратами Ангриа, затянувшаяся на 50 лет.

Естественно, что резко возросший товарооборот между Европой и Индией как магнитом тянул к себе всякого рода пиратов, корсаров и других представителей «рынка, который ничего не производит, но потребляет все, что производит капиталистический». Следует понять: пираты, корсары, корсарская политика — это нищие и политика нищих. Когда Англия была ничем и денег там не было в принципе, тогда блистали имена Дрейка, Фробишера, Хокинса, Клиффорда. Кстати, по той же причине пираты в Сомали выбрали такой же рискованный промысел. У них в стране нет ничего, грабить попросту некого и нечего, но мимо проплывают богатые корабли с кучей денег и вещей, которых на родине нет и никогда не будет. Пираты и корсары — это паразиты, которые присасываются только к здоровому организму. Англия, развивая свою торговлю и производство, одновременно малую толику средств опосредованно инвестировала в корсаров и пиратов, которые питались малой частью растущего британского богатства. Но суммы захватов кораблей и товаров были просто несравнимы с доходами от торговли самой Компании.
Как только у страны появляются деньги, доходные колонии, производство и морская торговля — на первый план выходит задача не нападения на чужую торговлю, а защиты своей собственной. Как мы уже говорили, профессиональные корсары сидят в банках и офисах — поезда и фургоны с деньгами захватывают любители.
Теперь вернёмся к пиратам Ангриа, о которых мы начали разговор в четвертой части. Итак, в октябре 1721 году в Бомбей прибыл коммодор Томас Мэттьюс с кораблями — 60-пушечным «Лайон», 50-пушечным «Солбери», 44-пушечным «Эксетер» и 20-пушечным «Шорхэм». Задача, поставленная отряду, была проста — прекратить пиратство Ангриа в регионе. Быстро договорились с португальцами, новоприбывшие собрали соединенное войско — 6000 солдат. Бомбейский флот компании соединился с отрядом Мэттьюса и проследовал к Кулабе, форпосту Ангриа на Малабарском берегу. Кулабу прикрывала сильная крепость Алибаг, расположенная на острове. Прибывшие к ней англичане и португальцы с удивлением обнаружили, что у крепости нет слабых мест, некуда даже высадить десант — стены уходили в воду. При этом 24-фунтовки форта прочно контролировали вход в гавань Кулабы.
На военном совете Мэттьюс выступал против десанта, однако английский губернатор Бомбея Роберт Коэн и португальский вице-король Франсиско Хосе де Сампайо э Кастро настаивали на высадке полуторатысячного десанта. На суше же, выше Кулабы, португальцы были должны высадить 2,5 тысячи солдат и пройти пешим маршем к городу, внезапно атаковать его, захватить, разместить батареи на берегу, и далее совместно с десантом англичан атаковать Алибаг.
Уже по предварительным наброскам было видно, что план чрезмерно переусложнен и что-то обязательно должно сорваться. Так и получилось.
Утром, 29 ноября, корабли Роял Неви и британской ОИК начали бомбардировку крепости. Тогда же португальцы высадили десант под командованием дона Антонио де Кастро и генерала Северы. Однако во время движения к городу они были атакованы 25 тысячами маратхов, которые фактически окружили португальский отряд.




http://sputnikipogrom.com/history/61148/megacorp-6/#.WBDwwyXHnqA



7


Так изображены пираты Ангриа в "Пиратах Карибского моря".

george_rooke: (Default)
высаженные во время отлива на острове Алибаг, 1500 англичан уперлись в стену, и не могли двигаться ни туда, ни сюда. Отлив продолжался, и корабли были вынуждены отойти чуть дальше, что резко снизило точность их огня, и из крепости вырвались пираты, которые при поддержке артиллерии атаковали британцев. В переломный момент из крепости вышли боевые слоны, которые были обвешаны со всех сторон кольчужными доспехами и стальными пластинами. Внезапное появление этих монстров привело английский отряд в совершеннейший беспорядок, строй бойцов Компании сломался, а в промежутки стали врываться пираты, вооруженные длинными кривыми ножами, насаженными на пики. Они вскрывали англичан от пуза до горла, кровь хлестала во все стороны, и вид такого количества брызжущей во все стороны крови привел солдат в совершеннейшую панику. Они кинулись к лодкам, по пути десятками и сотнями погибая от ножей и ружей арабских пиратов.

1720-е годы, кстати.

george_rooke: (Default)
Итак, 24 сентября 1863 года русская эскадра Лесовского вошла в Нью-Йорк, в составе фрегатов «Александр Невский», «Пересвет», «Ослябя» и корветов «Варяг», «Витязь». Вот самое смешное в другом. Что мы представляем? Степан Степаныч получает информацию, что началась война между Англией и Россией, смело выходит в море, и... Дюгэ-Труэны и прочие Сюркуфы плачут от зависти.
Что было на самом деле. 29 сентября, то есть через 5 дней, в Нью-Йорк заходит эскадра вице-адмирала Александра Милна в составе винтовых линкоров "Нил" (90 пушек), "Абукир" (86), "Хироу" (89), "Агамемнон" (89), винтовых фрегатов "Иммортелайт" (51), "Лайвли" (50), "Орландо" (50), шлюпов "Грейхаунд" (17), "Спайтфул" (6), "Медеа" (6), "Рейсер" (11), канлодок "Нимбе" и "Лэндрейл", а так же самоходной батареи "Террор" (16). И находится в Нью-Йорке в течение 4 недель, следя за русскими. Встречается с американскими предпринимателями (Рузвельты, Асторы, Брауны), осматривает укрепления вместе с госсекретарем Стюартом, так же посещает балы в честь англичан и т.д. Ах да, Милна принимает два раза сам президент. Ну и контролирует русских естественно.
Но об этом почему-то не пишут, хотя это не фига не секретная информация.
Таким образом, русская эскадра при гипотетическом объявлении войны в лучшем случае была бы заблокирована в Нью-Йорке, а в худшем... Ну вы понимаете. Англичане вряд ли бы стали рисковать и выпускать ее в открытое море.
Всего Североамериканская британская эскадра, базирующаяся на Галифакс и Нассау, составляла 8 ЛК, 13 ФР, и что-то около 15 малых кораблей от шлюпа и ниже.
То есть гипотетическая крейсерская война в нашем исполнении в Атлантике кончалась бы очень быстро.
Ну и еще. А было ли нашему командованию известно о силах эскадры Милна и вообще о ее присутствии? По идее, должно было быть известно, ведь Милн пришел к берегам Америки еще в 1861 году. И опять вопрос "к организаторам". Мне вот просто непонятно, о какой тогда крейсерской войне велась речь? И о каком великом таком дипломатическом ходе?
В этом плане переход эскадры Попова во Фриско и появление наших корветов у Австралии было в разы эффективнее и эффектнее, нежели присутствие нашей эскадры в Нью-Йорке.

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:52 am
Powered by Dreamwidth Studios