george_rooke: (Default)
После смерти царицы Елизаветы Петровны на трон взошел Петр III, родом из Готторпа, страстный ненавистник Дании. Между Россией и Пруссией был заключен мир, Швеция так же решила идти в фарватере России, заключила мир с Фридрихом 22 мая, шведский флот из 30 кораблей и 8 фрегатов проследовал в Померанию, где забрал войска и перевез их в Швецию. Дания же в страхе наоборот начала мобилизовать флот.
По первоначальной заявке хотели вооружить 24 линейных корабля и 10 фрегатов, однако шведы, испуганные столь мощной эскадрой надавили на датчан, ибо боялись "копенгагирования" шведского флота в Карлсконе, и получив гарантии шведского нейтралитета, Фредерик V вооружил 14 кораблей и 8 фрегатов:
ЛК
Fredericus V 90,
Kronprintz 70,
Dronning Juliane Мэри 70,
Wenden 70,
Nordstjern 70,
Jylland 70,
Сonning Луиза 70,
Dannemark 70,
Oldenborg 60,
Sejer 60,
Ebenetzer 50,
С-. Croix 50,
Fyen 50,
Delmenhorst 50,
Фрегаты: Meen 40, Havfru 30, Hvide 0rn 30, Фальстер 30, Christiansborg 24, S0e Ridder 18, Langeland 18, Vildmand 18.
Командовал датским флотом ни кто-нибудь, а Гаспар Фридрих ле Саж де Фонтенуа, сын француза-протестанта, после отмены Нантского эдикта сбежавшего в Данию. 13 июля флот покинул Копенгаген и встал на рейде Между островами Мён и Рюген.
Что касается Русского флота, он вышел 12 июня из Ревеля в следующем составе: ЛК "Св. Папа Климентий Римский" (80), "Ревель" (66), "Полтава" (66), "Св. Наталия" (66), "Москва" (66), "Рафаил" (66), "Нептунус" (54), а так же фрегаты: 32-пушечные "Архангел Михаил" "Россия", и "Святой Сергий". Командовал флотом контр-адмирал Спиридов.
7 июля флот достиг Кольберга, где встал на временную стоянку, собираясь идти к Рюгену, но 9-го числа его настигла весть, что в Петербурге произошел переворот, и к власти пришла императрица Екатерина II. Флот на время оставили в Кольберге, дабы избежать внезапного нападения, а в Данию отправили переговорщика, сообщившего, что императрица отказывается от планов прежнего правителя, и за Голштинию воевать не будет.
Стороны договорились к 1 августа, 5 августа датский флот отплыл к Копенгагену, и 14-го русские взяли курс на Ревель.
Чем бы окончился гипотетический бой - неясно - на нашей эскадре из 4000 моряков было до 800 человек больных уже к 11 июля, и ситуация продолжала ухудшаться. В Риге 19 августа сгрузили в госпиталь уже 1100 больных.
Результатом этой необъявленной войны стал рескрипт Екатерины срочно собрать и отправить 20 молодых дворян в Англию, волонтерами в Роял Неви - учиться флотскому делу. Нашли только 16 человек в результате, "более, - как ответило Е.И.В. морское ведомство - никто в Англию ехать не согласился".

Использованы материалы МИРФ 11 том, и Андерсон "Морские войны на Балтике".

george_rooke: (Default)
В сентябре 1805 года, когда французские армии уже вступили на землю Австрии, а англичане блокировали эскадру Вильнева в Кадисе, датские войска, 20 тысяч штыков, под командованием наследного принца Фредерика внезапно совершили марш на юг и заняли Гольштейн. Сделано это было в расчете отодвинуть границы возможного французского вторжения подальше от собственно Ютландии. Сам наследный принц остановился в Киле вместе со своим первым министром Кристианом Бернсторфом, и Киль стал своего рода выездной столицей датского королевства.
Однако ситуация резко изменилась в 1806 году, после начала войны между Пруссией и Францией. Перед оглашением Берлинского декрета Наполеон недвусмысленно намекнул Дании, что отжатое надо вернуть, и 19 ноября 1806 года датские войска спешно покинули Голштинию.
Больше всего такое развитие событий оказалось неожиданным для Англии. При этом, чуть ранее датчане дали англичанам гарантии, что не подчинятся любым запугиваниям французов и «не удалятся при осложнении обстановки».
Англия рассматривала Гольштейн как своего рода трубопровод британских товаров в Германию, через который можно было пробить Континентальную блокаду.
Бернсторф объяснил британскому послу Бенджамину Гарлайку датские мотивы: скорость французского наступления в Пруссии поставила датскую армию в Гольштейне в полуокружение, она легко могла быть отрезана от остальной части страны. А что французы могут – вполне показали Йена и Ауэрштадт.
В Лондоне же как раз считали, что датский корпус в Голштинии угрожает французскому флангу, и решили, что датчане кулуарно провели переговоры с Наполеоном. Далее последовало требование императора к Дании закрыть всю торговлю с Англией. Естественно под угрозой вторжения. Датчане не говорили ни «да», ни «нет», но для англичан даже их молчание казалось очень угрожающим.
Отдельной проблемой для Англии являлся датский флот. С XVII века датчане строили в основном полноценные корабли. Да, иногда с них снимали мачты и ставили на якоря, используя в качестве блокшивов, но вернуть все назад было можно довольно быстро, тем более, что в Копенгагене всегда были необходимые запасы корабельного леса и такелажа.
В сентябре же 1806 года принц Фредерик постановил построить довольно большое количество гребных канонерок (вооружение две 24-фунтовки) для действий в прибрежных водах. К 1814-му планировалось довести их количество до 300 единиц.
Англичане не могли понять – зачем Дания строит москитный флот? У них вырисовывалось только два варианта – Крупский и Делчев или нападения на английскую торговлю в Зундах и захват британских торговых судов, или.. постройка канонерок для десанта в Англии.
Чтобы прояснить ситуацию, в Копенгаген с секретной миссией был послан кэптен Джеймс Данбар на 32-пушечном «Астрея». Согласно отчету Данбара, Дания обладала 20 линейными кораблями, 12 фрегатами, а на верфях денно и нощно строятся канонерки, первая серия из 20 единиц почти готова.
При этом Данбар не знал, что датские линкоры, присутствующие в гавани как блокшивы, вооружить мачтами и парусами нельзя – весь корабельный лес был передан на строительство канонерских лодок.
В общем-то, все эти обстоятельства вкупе с докладом Данбара привели Форин Офис к мысли, что Дания становится профранцузским государством, и строит флот для нападения на британскую торговлю, либо для десанта на Британские острова.
Что же происходило на самом деле? Данию беспокоили шведские поползновения в районе Норвегии. Принц Фредерик не исключал, что шведский флот попытается блокировать Норвегию с моря, а шведский армейский флот может организовать на побережье серию десантов. Именно поэтому в датчане решили предвосхитить события, и построить москитный флот, который сможет противостоять шведам у норвежского побережья.

527772401
george_rooke: (Default)
Таблица: Среднее количество судов, проходящих в восточном направлении через Зунд каждый год, 1600-1800 г.г.:
Период Голландия Скандинавия и
Северная
Германия
Британия
(включая
Шотландию)
другие Всего
1600-49 1118 (55%) 398 (19%) 203 (10%) 319 (16%) 2038
1650-99 822 (50%) 388 (24%) 181 (11%) 243 (15%) 1634
1700-49 722 (42%) 407 (23%) 310 (18%) 301 (17%) 1741
1750-99 877 (28%) 931 (29%) 742 (23%) 626 (20%) 3176

Ну помимо традиционного совета посмотреть на долю Голландии в 1600-х, и на обрушение ее доли после 1750-х (а вернее - после 1763 года, заключения чрезвычайно выгодного для Британии русско-английского торгового договора), тут еще стоит обратить внимание собственно на Англию. Весь XVII и часть XVIII века доля ее в Балтийского торговле абсолютно невелика, и скачок происходит как раз с тех пор, когда Россия получает доступ к Балтийскому морю. Прям заговор жидомассонов какой-то.
Ну и по Скандинавии и Германии. Это так, шпилечка.
Рост за 200 лет на треть в удельном весе общей торговли, но при этом никаких лидирующих позиций, хотя становление национальных государств произошло, меркантилизм во всю включили, и т.д.
И мне вот интересно - а почему от России после выхода к Балтике требуют того, чего не смогли на Швеция, ни Дания, ни Любек с Гамбургом, то бишь - постройки значимого торгового флота?
А... мы строили большой военный флот, типа? А кто его не строил? Швеция его не строила? Дания его не строила? Я вам по секрету скажу - его даже Гамбург, Данциг и Польша пытались строить.
Совершенно понятно, что военно-морское строительство шло не ради увеличения собственного торгового флота, а совершенно по другим причинам. По каким - сформулирую чуть позже. Здесь же хочу отметить только один аспект - большой военный флот - это более защищенные гавани. Скажем, на конечном этапе Северной войны англичане перенесли свои торговые сделки в Скандинавии из Гетеборга в Кристиансунд и Берген. Шведы конечно же обиделись, ибо Норвегия была датской вотчиной. Так вот, один из ответов британцев был - Гетеборг блокирует датский флот, мешая торговым судам вести коммерцию. А вот в Кристиансунде и Бергене  коммерцию можно вести без притеснений.
Все просто.

45678
george_rooke: (Default)
Говоря о временах Тридцатилетней войны, у нас любят говорить о герцоге Ришелье, как о человеке, который буквально втащил Швецию в войну. Но совсем забывают голландский фактор.
Сразу после поражения Валленштейна у Штральзунда и провала создания Новой Ганзейской Лиги, громко заявил о себе битый при Луттере датский король Кристиан IV. В 1632 году был заключен разработанный лично Оливаресом испано-датский торговый договор. Суть его была проста - обрушить голландскую торговлю на Балтике. Во-первых, датчане сильно увеличили пошлины при прохождении Зунда. Во вторых, ввели новые таможенные сборы на самые востребованные экспортные товары - зерно, лен, конопля, сельдь. Кроме того, испанцы и датчане решили обрушить и германскую торговлю - в Глюкштадте - таможенном порте в устье Эльбы, таможенные платежи возросли втрое!
Голландцы, у которых во Фландрии земля уже горела под ногами, воевать до кучи еще и с Данией не могли, поэтому начались долгие и нудные переговоры, которые не имели никакого эффекта. Тут еще и Швеция, глядя на соседку, решила поучаствовать в налогообложении проходящих через Зунд кораблей, и это оказалось последней каплей. И в 1645-м году голландцы решили, что пора действовать.
Огромнейший (702 корабля) торговый флот на Балтику сопровождали 47 кораблей адмирала Витте де Витта (4300 моряков, 1400 орудий, плюс - 5000 солдат для высадки). 9 июня 1645 года голландский флот миновал Зунд и далее торговые корабли пошли в Балтийские порты, а военные - к Копенгагену. Витте де Витт кинул якорь у крепости Кастеллет и пригласил на свой флагман "Бредероде" датского короля - "чисто пообщаться". Король на стрелку не пришел, голландцы пригрозили высадкой десанта - прямо на мостовые Копенгагена.
И тут датские представители на переговорах по Зундской пошлине срочно растолкали голландских дипломатов, говоря, что в любой ситуации можно найти компромисс. Начали договариваться.
В 1647 году демонстрация была повторена - 42 военных и 300 торговых кораблей прошли через Зунд. Причем потолковали не только с датчанами, но и со шведами, объясняя - что стяжательство - грех, а пошлины - грех вдвойне.
Результат - с обеими странами в 1649 году был заключен договор о беспошлинном проходе голландцев через Зунд. Разочарованные шведы и датчане жалобно спросили - "А с кого нам денег-то тогда брать?" Голландцы кивнули на Ганзу - "Вот с них и берите".
Что бы еще сказать?
А, да, думаю, будет интересно.
Стоит сказать, что экспорт зерна с 1630 года рос бешеными темпами. Причина проста - теперь хлеба требовали колонии за океаном, причем все, ибо ни Испания, ни Франция, ни Англия, ни Голландия, ни Португалия не могли обеспечить своим хлебом свои же колонии. Ладно индия - там по крайней мере хлеб можно было купить. А Канада? А Новая Англия? А Вест-Индия?
До 1648 года главным портом вывоза зерна с Балтики был именно Данциг (70 процентов всего зерна вывозилось именно из него). А вот уже в 1650-м зерновыми столицами стали Рига и Нарва.
Почему?
А спасибо тут полякам стоит сказать спасибо Нэньке-Украине.
Зерно пользовалось таким спросом, что всем хотелось в этом поучаствовать, купить себе шаровары величиной с Черное море, курить табак, пить кофий, и какаву с чаем. Собственно основная житница Польши, которую нонеча называют Украиной, а тогда -Kresy Wschodnie на польском, или Русь - на местном, бурлила не по детски. Ибо тамошнему военному сословию - казакам - сильно хотелось стать панами, то есть получить собственность на землю. В 1648 году началось восстание Хмельницкого.
Ранее для вывоза использовался именно украинский польский хлеб, который везли на барках по пути Днепр-Припять-Буг-Висла. После восстания плечо это резко сократилось - Буг-Висла. Но вся проблема в том, что в Белоруссии преимущественно хлеборобными были восточные области, по Западной Двине вывозить было и проще и удобнее.
Когда Хмель поднял мятеж - вывоз с Украины сначала резко сократился, а потом и вовсе заглох.
И тут подсуетились шведы, которые начали закупать хлеб в Восточной Белоруссии, Литве и России и вывозить его через Балтику и Нарву. Согласно Кардисскому договору (1661) Россия и Швеция заключили договор и свободной торговле, и шведы стали крупнейшим на тот момент транзитером русских товаров.
Ну и Пруссия тоже не почивала на лаврах, торгуя зерном сначала через Эльбинг, а потом и через Кенигсберг.


Голландский флот Витте де Витта отправляется из Амстердама к Зундам.
george_rooke: (Default)
Резкий спрос на зерно дал возможность восточноевропейским земледержателям богатеть сверх меры. А когда у тебя появляются лишиние деньги - тратишь ты их на... расширение производства? Не-а. На улучшение условий работников? Не-а. Может быть на логистику, склады и т.д.? Да опять не угадали. Польские, прусские, ливонские и шведские товарищи тратили их на предметы роскоши и на укрепление своей власти. Ну вы помните - "Ещё такой небольшой Мерседес S класса, чтоб быть как газпромовцев серая масса. Не Майбах, и даже не АMG, а скромно, простенько, для души".
В результате шальные деньги начали тратиться на брабантские кружева, на английскую шерсть, на московские меха, на богато отделанное оружие и т.д. Ну, "чтоб не отходить от традиций Газпрома".
Голландцы, и в пику им англичане главные поставки на Балтику сосредоточили на следующей группе товаров - ювелирные изделия, специи, пряжа, отделанные меховые изделия, кожа, сало, вина, сельдь, смола, и т.д.
Ганза же, понимая, что это по сути мелочи, всеми силами держалась за рынок металлов, монополизировав перевозку в Западную Европу железа и меди. До 1600 года Любек со товарищи имели наибольший удельный вес в торговле со Швецией, Финляндией и Россией.
Голландцы меж тем сделали следующий шаг - они проникли в Средиземное море, скупали товары там, и продавали на Балтике, а балтийские товары реализовывали в Южной Европе. Этому благоприятствовала позиция Турции, которая просто перекрыла путь в Черное море, и выкинула Венецию и Геную из посреднической торговли с Восточной Европой.
В 1590-х годах в Южной Европе было несколько опустошительных голодных лет, и балтийское зерно, перевезенное голландцами, стало буквально спасением для Италии, Пиренейского полуострова и Адриатики. Взамен на это восточноевропейские землевладельцы получили колониальные товары - сахар, кофе, табак, и т.д. Как мы помним, приоритет среди внезапно богатеющих на продаже зерна был - понтануться, а не построить долговременную систему. В период 1661-1670 года голландцы ввезли в Восточную Европу 14 миллионов фунтов колониальных изделий, или 8000 тонн сахара, табака, кофе, и т.д. Продали они это все со СРЕДНЕЙ наценкой в 600%, прибыльность бизнеса была запредельная.
Но этого голландцам показалось мало. В середине XVII века они нашли еще один баснословный источник прибыли - киты. Что такое киты?
Китовый ус - использовался для производства женского белья (корсеты),матрацев, мебели, и т.д.
Китовый жир - для освещения, своего рода электричество нового времени.
Ворвань - лучшая высокотехнологичная смазка.
Китовое мясо - деликатес. Стоимость в голландских трактирах порции варенного китового мяса - гульден за тарелку.
Ну и наконец кости кита, перемолотые в муку - пищевая добавка для домашнего рогатого и не очень скота, повышающее его жирность и надои.

То есть кит - это своего рода кладезь продуктов, каждый из которых в отдельности дает приличную прибыль. В 1650-м году китовый промысел приносил Голландии 10 миллионов гульденов чистой прибыли. Для сравнения - на армию Голландия тратила 13 миллионов гульденов.
Примерно в это же время голландцы просто вышвырнули в конкурентной борьбе англичан из Архангельска и стали фактически монополистами в торговле с Россией напрямую, а не через шведских посредников.
Шведы с тоской смотрели на это безобразие. Чуть ранее король Густав-Адольф даже рассматривал планы по набегу на Архангельск, однако во-первых, у шведов не было для этого достаточных сил и средств, во-вторых, пальчиком "о-ло-ло" помахали голландцы, обещая Швеции крупные проблемы, если не дай бог этот план она попробует реализовать. Поэтому о налете в Белое море забыли до времен Карла XII.

george_rooke: (Default)

Обычно значимый рост торгового флота Голландии связывают с сельдью, которая в конце 15 века ушла из Балтики в Северное море. Но меж тем есть еще один важный фактор - это зерно.
В 1430-м население Фландрии - 130-140 тысяч человек. В 1500 году население Фландрии составляло 226 тысяч человек. В 1580-м - 1.2 миллиона. В 1646-м  - 2 миллиона человек. Население Антверпена в 1473 году 15 тысяч человек, в 1500 году - 43000 человек, в 1573-м  - 100 тысяч человек.
Всю эту прорву людей надо было кормить. В условиях раннего Нового Времени на такой рост населения банально не хватало земли. А жить хочется.
Как следствие - рост цен на продукты питания. И поиск торговых партнеров.
В этом смысле Балтика стала для голландцев спасением. Сначала закупки зерна начались через Ганзу, но голландцы быстро сообразили, что посредники им не нужны, и стали торговать напрямую. Основные порты вывоза - Данциг, Рига, Ревель. Экспорт пшеницы в Голландию постоянно рос - с 10 тыс. ласт в 1500-м  до 80 тысяч ласт в 1560-м. Это потребовало резкого увеличения флота - тоннаж в  1500-м  - 19 тысяч тонн, в  1560-м - 63 тысяч тонн. Но...
Строить корабли в Голландии тоже было не из чего. С деревом плохо, с пенькой и льном тоже. Соответственно начинается закупка и вывоз этих товаров. Главные поставщики - Швеция, Норвегия, Польша, Ливония. Таким образом, увеличение вывоза зерна в Голландию спровоцировало резкий рост Балтийской торговли.
Ганза, понимая, что "пригрели змею на груди", стала основным противником голландцев, не желая уступать свое место. Но голландцы нашли союзников в лице Дании, которая от транзита через Зунд получала барыш. И изначально голландцы поддерживали Данию в пику Ганзе. Однако боясь, что Дания усилится, голландцы решили поддержать сепаратизм в Швеции, чтобы создать постоянного конкурента для Дании. Шведы же быстро смекнули - если сядут в устьях балтийских рек - то весь профит от балтийской торговли получат именно они.
Можно представить себе батхерт Эрика 14-го, когда русские в начале Ливонской войны захватили Дерпт и Нарву. На самом деле шведам было пофиг, что думает царь Иван, они увидели, то что эти города создают АЛЬТЕРНАТИВУ Риге, Выборгу и Ревелю. Именно поэтому последовала оккупация Ревеля и попытки перевести торговлю на шведский Выборг. Далее следует блокада Нарвы, и союз Польши, Литвы и Швеции. Конкуренты по поставкам им были не нужны.
В этом контексте совершенно всё равно, хотел торговать Грозный с заграницей  или не хотел. Главное, что все участники конфликта прекрасно увидели эту возможность. Ну и не понаслышке знали о товарах, которые может поставлять Россия.








ЗЫ: неожиданно подох жесткий диск на ноутбуке, поэтому в сети пока нерегулярно. Так что отвечаю по мере способности.

george_rooke: (Default)
Поскольку выходные кончаются - последний пост про Балтику, и дальше уже выкладывать по этой теме буду мало, все прочитаете в книге.

Тайный Совет быстро признал Кристиана королем Швеции в обмен на обещание датчанина, что тот будет действовать и править милостиво.
Сопротивление оказала только вдова Стена Стуре, Кристина, которая навербовала наемников в Польше и Данциге, и заперлась в Стокгольмском замке. Войска датчан и Кристины встретились у Упсалы, и после упорного сражения Кристина была разбита, и в сентябре остатки Стокольмского гарнизона капитулировали.
Кристиан стал королем, и этим решили воспользоваться Тролле, чтобы свести счеты со своими противниками. 4 ноября 1520 года Кристиан был коронован в Стокгольмском соборе, и короновал его восстановленный в правах Густав Тролле.
7 ноября, присутствии членов Тайного Совета и короля была зачитана жалоба архиепископа, в которой Тролле просил справедливости относительно «покойного еретика Стена и его приспешников» (на Стуре и Швецию после смещения архиепископа Тролле наложили интердикт). Прегрешения Стуре против церкви в жалобе объявлялись ересью, причем в качестве доказательства приводилась булла папы Льва X, выданная датскому королю, соответственно король Кристиан дал слово еретикам, а оно не имеет силы. Тогда встала вдова Стуре, Кристина, которая заявила, что вообще все здесь находящиеся, кроме Кристиана и Тролле, подписывали документ, который отчуждал от Густава сан архиепископа. Но этим самым она не оправдала действия Тайного Совета, а наоборот – просто добавила их членов в число обвиняемых. И новый король дал ясно понять всем, что амнистировать он тут не вправе, ведь он – светская власть, а Тролле выступает с позиции церкви. Схвачено было довольно много народу, поскольку высшая знать королевства съехалась на коронацию Кристиана, предполагалось много пиров, турниров, светских раутов. И вот теперь часть дворян был внезапно схвачена и препровождена в тюрьму архиепископства.
Как и следовало ожидать, Тролле попросил отдать всех обвиняемых на суд церкви, был проведен допрос на церковном суде, возглавлявшемся самим архиепископом, в присутствии короля. Вскоре был вынесен приговор. В приговоре устанавливалось, что подсудимые отказались признать свое отлучение от церкви и поклялись, что архиепископ «никогда больше не получит свободы и своей церкви». Их «нечестивый союз» был со всей очевидностью направлен против римской церкви, и на основании этого церковный суд вынес свое решение: виновны в явной ереси. Такой приговор, согласно каноническому праву, распространялся также на сторонников осужденных.
Таким образом, церковь осудила «заблудших», но приводить приговор в исполнение могла только светская власть, которую представлял Кристиан II. При этом вынесла приговор церковь – умерщвление путем сжигания. Согласно каноническому праву Кристиан II не имел права пересматривать постановление от духовного суда. Но была ли ограниченная группа священников действительно церковным судом или нет – это был вопрос дискуссионный. Кристиан одно знал абсолютно точно – если он откажется выполнять решения архиепископа – проблемы уже возникнут у него, а не у сторонников дома Стуре.
Естественно, он просто умыл руки, и решил выполнить постановления Тролле в полном объеме. Более того, Кристиан, пользуясь случаем, вписал в списки осужденных несколько человек, которых он считал своими личными врагами. Среди прочих в числе осужденных были епископы Маттианс и Винсент. Казнить епископов Кристиан права не имел, то была прерогатива Рима. Но Маттиас и Винсент были для него бельмом на глазу, ибо чуть ранее они обвинили его в ограблении каноника Арчимбольда, который с позволения Стуре продавал в Германии индульгенции, был задержан в Дании, когда возвращался в Швецию, и все деньги у него были конфискованы датским королем, и пущены на подготовку к вторжению. Именно поэтому участь епископов была предрешена заранее.
Казни начались утром, 8 ноября 1520 года, на главной площади, под свист, улюлюканье и радость горожан. Да не удивит это всех, но Стокгольм в то время был больше немецким городом, чем шведским, и проживающие в нем никакой шведской идентичности или национального единения не испытывали.
Первыми взошли на эшафот епископы Маттиас и Винсент, которым отсекли головы мечом. После чего 15 дворян – сторонников Стуре, были подвержены такой же казни. Мэр и олдермен Стокгольма чести погибнуть от меча не удостоились, и были повешены. Далее происходили казни менее значимых персонажей. 10 ноября в Седермальме был сложен большой костер, где тела казненных сожгли. В тот же костер бросили выкопанное из могилы тело Стена Стуре. Всего было убито 82 человека. Вдова Стуре, Кристина Юлленшерна, была брошена в тюрьму; Кристиан объявил ее «мертвой при жизни».
При этом Кристиан сделал ход конем – чтобы совсем уж обелить себя в этой ситуации, он написал письмо папе Льву X, что в погребе Стокгольмского замка были обнаружены большие запасы пороха, и без сомнения сторонники Стуре хотели произвести взрыв, и убить и его, нового короля, и архиепископа.
Все имущество убитых было конфисковано в пользу Кристиана.

george_rooke: (Default)
Туман войны в полной красе, и есть все - от глупости, до случайностей и предательства.

В январе 1520 года 10-тысячное войско датчан под командованием Отто Крюмпена вторглось в Швецию, форсировав замерзшую реку Этран. Датское войско состояло из 4000 наемников, навербованных в Германии, 2000 французов, которые, как пишет хронист, «не боялись сражаться с самим дьяволом», а так же до 1500 шотландцев, преступников и убийц, которым смертную казнь шотландский король заменил вербовкой в войско датского короля. Удалось так же купить шесть пушек с комплектом боеприпасов и нанятыми артиллеристами, что в принципе и решило исход сражения со шведами. Летом двигаться здесь им бы помешали нескончаемые болота и озера, однако зима 1520 года была холодной, и все перемерзло, поэтому датчане быстро дошли до Вестерготланда.
Стен Стуре собрал ополчение из примерно 1500 дворян и их оруженосцев, но все-таки основную часть его войска составили вооруженные крестьяне. Он перекрыл дорогу датчанам в самом узком месте озера Эсунден, причем оба фланга шведского войска упирались в горные кручи, и обойти Стуре не представлялось возможным. В центре были установлены 8 орудий для противодействия возможной атаке конницы. Однако, узнав, что численность войск вторжения, по данным разведки, достигает 20 тысяч человек, тогда как у Стуре было только 10 тысяч, он отошел к городу Бодесунд и укрылся за городской стеной, при этом пробив лед и разрушив мосты выше и ниже по реке. Все 700 жителей города так же были мобилизованы на оборону.
Но вскоре диспозиция опять поменялась – по уточненным данным датский корпус состоял-таки из 10 тысяч человек, и уже шел по льду озера Эсунден, поэтому Стен спешно привел войска на прежнюю позицию, конницу поставил на левый фланг, пехоту – на правый, от возможной атаки рыцарской кавалерии прикрыл правый фланг флешами и завалами из бревен, на высотах же расположил артиллерию.
Утром 19 января появились первые отряды датчан. Стуре, дабы воодушевить войска, в сияющей броне выехал перед своими отрядами и начал произносить речь. В этот момент лошадь закусила удила, и начала метаться, еле сдерживаемая своим седоком. В этот момент прозвучал первый выстрел из датской пушки, причем ядро было пущено по пологой траектории, ударилось об лед, и, отскочив, попало Стену в колено, и соответственно в живот лошади. Стуре упал, его срочно погрузили на сани и увезли в тыл. Однако перед шведским войском появилась проблема – кто главный? Причем решить это надо было быстро, ибо датское войско уже разворачивалось для атаки. На старшинство претендовали главный судья Вестерготланда Туре Йонссон и начальник ополчения Вестерготланда Эрик Абрахамссон. Прийти к соглашению так и не успели – Крюмпен пошел в атаку. Датские и французские рыцари атаковали шведскую конницу, которая бежала с поля боя, обнажив фланг пехоты. Шведские крестьяне выдержали две фронтовые атаки, но когда вражеская конница зашла им в тыл – дрогнули и побежали. Ну далее началась резня и добивание, в котором особенно отличились шотландцы, спалившие Бодесунд и убившие всех его жителей.
Остатки шведской армии отступали к Тивенду, лесистому, дикому району, где они могли бы перевести дух и перегруппироваться. Туда же шла и повозка со Стеном Стуре, уже пришедшим в себя, переживающим дикие боли, но не утратившим мужества. Приведя свой войска в чувство и наладив единоначалие и взаимодействие, Стуре отбыл к Стокгольму за подкреплениями, оставив своим солдатам единственный приказ – держаться изо всех сил.
1 февраля шведов атаковал Крюмпен, и это был дикий, кровавый бой. Шведам ценой больших потерь удалось отбить атаку датчан, гигантские потери понесли французские наемники, их капитан, Жакоб Валль (Valles), был поднят на пики, шотландцы, сходив в одну атаку, отказались идти в остальные, ибо, по словам их предводителя, Стюарта, «они пришли сюда стать богатыми людьми, а не мертвыми», и в принципе это был бы пат… Если бы не Эрик Абрахамссон. Начальника ополчения очень задело, что Стуре оставил главным Йонссона, а не его, и тот вместе с преданными людьми дезертировал к датчанам, более того – открыл их путь в обход Тивенда, сдав замок Эребро. В результате шведская армия продолжила спешное отступление.
Стуре узнал о предательстве уже 2 февраля, на пути в Стокгольм. Он приказал нещадно гнать лошадей, несмотря на дикие боли в раздробленной ноге и начавшейся горячке. Сани успели пересечь озеро Меларен, и пройти полпути к Стокгольму, когда Стен Стуре скончался. Ему было только 27 лет.
Таким образом, судьбу компании 1520 года решило шальное ядро и предательство одного из дворян Вестероса (да, я не ошибся, именно Вестероса - это город в Швеции, столица провинции Вестерготланд).

george_rooke: (Default)
Для тех, кто сомневается - подписываться на "Балтийскую Лужу" или нет.


3 февраля 1511 года император Максимилиан произвел полный дипломатический разворот – он писал: «было бы неправильно, если бы Ганза получила какое-то преимущество в торговле с Северными Странами, которым она бы несомненно злоупотребила». Этот маневр в дипломатии происходил под оглушительные действия бургундских каперов, которые тоже внезапно поменяли «партнеров», и теперь выступали на стороне Дании, в пику Ганзе. Каперы захватили за март месяц до 40 любекских судов.
В свою очередь Дания выслала из портов свои эскадры лишь в июне – 20 датских кораблей крейсировали у Травемюнде и атаковали как береговые укрепления, так и само побережье. Около Висмара было разграблено несколько сел, в Варнемюнде был разбит и пленен ростокский отряд, датчане огнем и мечом прошлись по Рюгену. Чтобы противодействовать этой угрозе Любек выслал в море 18 своих кораблей под командованием членов любекского муниципалитета – Фрица Граверта и Германа Фальке, задача которым была поставлена одна – уничтожить датский флот, после чего прогнать бургундских каперов из Балтийского моря.
Вскоре к эскадре подошли на подмогу 3 штральзундских корабля, и 9 августа 1511 года у Бронхольма, который ганзейцы только что разграбили в отместку за датские налеты, состоялся бой между датским и любекским флотом. Бой велся без какой-либо тактики и вскоре распался на отдельные схватки кораблей. Апогеем битвы стал поединок между флагманами противоборствующих сторон, в результате которого любекский корабль «Святая Мария» потерял руль и бушприт. Сражение закончилось вничью, и Ганза отошла от Бронхольма, попытавшись напасть на большой бургундский конвой из 250 судов, который сопровождали датские и нидерландские корабли. Около полуострова Хелла Фальке приказал произвести атаку, ганзейцы смогли захватить 18 купцов, набитых рожью, воском и медью, а так же потопили еще 2 торговца. Датчане и бургундцы в свою очередь смогли захватить 2 неприятельских корабля в качестве призов, а еще один упустили, и он смог сбежать.
14 августа голландский конвой миновал Эресунн, и, нагруженный балтийскими товарами, взял курс на Антверпен. Датчане атаковали корабли Ганзейского Союза, причем 11 кораблей, используя тяжелую артиллерию, внесли сумятицу в ряды противника, а семь датских гребных судов ринулись на абордаж такого же количества немецких кораблей, и смогли их захватить. Любек отвел корабли, и тем самым открыл для датчан возможность перехвата торгового конвоя, шедшего на подмогу шведским инсургентам с оружием и провиантом. 11 любекских купцов были захвачены без малейшего сопротивления, только 3 судам удалось сбежать и достичь Стокгольма. Это вынудило Ганзу через две недели послать новый конвой в Швецию, который смог проскочить датские заслоны и счастливо дойти до союзных берегов.
Совет Любека выступил с предложением повысить налоги, чтобы построить новые корабли для борьбы с датчанами, однако тут, как снег на голову, пришло сообщение – регент Швеции Сванте Стуре умер 2 января 1512 года, Тайный Совет утвердил новым регентом его сына – Стена Стуре-младшего, которому было 18 лет. Его соперником по выборам был Эрик Тролле, который стоял за заключение мира с Данией, и Совет уже склонялся к тому, чтобы предпочесть именно Эрика Стену, поэтому Стуре, дабы сохранить власть в своей семье, был вынужден начать переговоры с датчанами.
Любек опасался остаться один на один с Данией и Бургундскими Провинциями, поэтому 23 апреля 1512 года в Мальмё был заключен мир с Иоганном Датским, согласно которому Ганза выплачивала Дании гигантскую сумму в 30 тысяч рейнских гульденов, разнесенную на 12 лет (по 2500 гульденов в год).
Ганза разрешала Дании торговать с Бургундскими Провинциями по своему усмотрению, Дания в свою очередь позволяла Ганзейскому Союзу вести торговлю со Швецией при условии, что Ганза признает возвращение Швеции в унию, и Швеция союзна Дании. В случае, если Швеция когда-либо начнет военные действия против Дании – торговля Ганзы со шведами должна была быть прекращена.
Таким образом, датско-ганзейская война 1509-1512 годов закончилась в пользу датчан. Ганзе не удалось в военном противостоянии отколоть Швецию от Дании, и восстановить контроль над датской торговлей. Более того, согласно договору Ганза фактически соглашалась с тем, что в их заповедных водах теперь орудовали и их прямые конкуренты – нидерландцы.
Король Дании Иоганн I умер 20 февраля 1513 года, ему наследовал Кристиан II, которого короновали в Копенгагене 11 июня 1514 года. Чуть позже коронация прошла и в Осло, тем самым на Кристиана возложили еще и норвежскую корону. Оставалась только коронация в Стокгольме, чтобы подтвердить Унию, но... внезапно шведский Тайный Совет отказался признавать Кристиана своим королем, тем самым снова начав новый этап противостояния Швеции и Дании.



ЗЫ: специальное пояснение по тексту: в описываемый момент земли будущей Голландии и Бельгии назывались «Бургундские Нидерланды» (Des Pays-Bas bourguignons), именно поэтому в этом временном периоде мы собственно голландцев и бельгийцев будем называть бургундцами. Голландией и Фландрией они стали в 1549 году, когда Карлом V были поименованы в Прагматической санкции Соединенными Семнадцатью Провинциями (dix-sept provinces).
george_rooke: (Default)

В 1674 году курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм поддерживая Голландию, объявил войну Франции. Его 18-тыс армия пошла к Рейну для соединения с голландцами, и этим решили воспользоваться шведы, которые высадились на побережье Балтики в Рине. Фридрих Вильгельм решил защищать курфюршество, но как?..  Его войска находились в 400 км от места высадки. И тогда король....  нанял все крестьянские подводы в округе, и перебросил свои 7 тыс солдат к месту высадки на...  телегах. Результат - Фридрих Вильгельм внезапно атаковал прославленную шведскую армию, расположившуюся на отдых,  и 27 июня 1675 г. просто уничтожил ее при Фербелине.
Мотопехота 17 века атакуе...
Ах да. Эта высадка стала причиной строительства бранденабургского флота,  который потом провел серию отличных десантных операций.


Та самая битва.

george_rooke: (Default)

Первоначально шведское правительство не предполагало колонизовать эту провинцию крестьянами из самой Швеции или других принадлежавших ей владений — Шведское государство было редконаселенным, и выезд людей в Ингерманландию нанес бы тяжелый ущерб экономике. Однако от указанной точки зрения пришлось быстро отказаться, помещики стали посылать своих управляющих в Финляндию нанимать людей, и шведские и финские крестьяне начали переселяться в Ингерманландию. Но край заселялся и менее добровольно: туда отправляли также всякого рода преступников. Незаконная охота, рубка принадлежавших короне дубов и некоторые иные преступления, согласно принятому королем в 1620 г. решению, карались высылкой в эту прибалтийскую провинцию, которую порой называли «шведской Сибирью». О взгляде на Ингерманландию как на своего рода свалку свидетельствуют слова, будто бы произнесенные королем Карлом X Густавом, когда встал вопрос о том, что делать со всеми жителями Сконе, Халланда и Бохуслена, которые стали шведскими подданными после заключенного с Данией в 1658 г. в Роскилле мира: «Да мы ведь можем отправить их в Ингерманландию».

george_rooke: (Default)

Шведский историк Эрик Лённрут пишет: «Если отвлечься от стремления овладеть экспортными гаванями как от основополагающего мотива завоевательной политики королей династии Васа, то остается поискать какое-то более или менее разумное объяснение тому, что с таким усердием и такой последовательностью захватывали труднозащитимые части побережья и наживали себе потенциально труднодоступных врагов».

Далее про шведскую Ингерманландию

Шведское правительство приказало епископам стараться обращать русских в истинную веру «по-доброму, без принуждения», но действительность выглядела иначе: русских священников заставляли посещать лютеранские богослужения и угрожали тюремным заключением, если они не смогут предъявлять детей, умеющих читать катехизис (и наоборот, за каждые двадцать детей, умеющих читать катехизис, священники будут вознаграждаться четырьмя туннами (бочками) зерна и четырьмя туннландами земли!)[2]. В результате такой политики не только русские, но и православные карелы, финны и ижора целыми толпами бежали на восток.
Этот исход принял такие масштабы, что угрожал сорвать осуществляемые шведскими властями планы колонизации. Спустя два года после заключения Столбовского мира Густаву II Адольфу пришлось констатировать, что он не извлекает из Ингерманландии никакой пользы, поскольку она безлюдна, а в конце 1620-х годов бегство оттуда достигло таких размеров, что король велел вешать всех беглецов — и потенциальных, и уже пытавшихся это сделать.
Перед лицом массового бегства крестьян в Россию король распространил пожалования и на немецкое дворянство. Немцы должны были привозить с собой и крестьян. Благодаря этому десятки семей, преимущественно из Мекленбурга, переселились в имения в Копорском лене и к востоку от него. По мнению Густава II Адольфа, «добрые немецкие обычаи» должны были исправить нравы «русских свиней». В качестве поощрения новопоселенцы были на несколько лет освобождены от налогов и податей.
Однако эксперимент оказался не слишком удачным: немецким колонистам трудно было освоиться в этих местах, и многие вернулись на родину. Этому не приходится особенно удивляться, учитывая существовавшие условия. Ингерманландия XVII столетия была негостеприимным, разоренным войной краем, в котором человека подстерегали дикие звери и прочие опасности.


Лично у меня больше нет вопросов, почему Прибалтика для Швеции так и осталась чужой, и довольно легко была завоевана русскими.

george_rooke: (Default)
В 1626 году в Данию прибыла французская дипломатическая миссия Луи Дюшаи, барона де Курменэна. Результатом почти трехлетних переговоров стало новое торговое франко-датское соглашение, согласно которому Франция освобождалась от Зундской и иных типов пошлин для своих судов, следующих транзитом в Балтийские порты. Так начался недолгий всплеск французского периода в балтийской торговле.
Данные по французским торговым кораблям на Балтике выглядят следующим образом:
1628 год - 0
1629 - 2
1630 - 12
1631 - 72
1632 - 84
1633 - 78
1634 - 82
1635 - 18
1636 - 0
Вступление Франции в Тридцатилетку положило конец французской торговой экспансии на Балтике.
Сам барон де Курменэн вошел в заговор против Ришелье, был в 1632 году схвачен в Майне и обезглавлен, однако Ришелье владела навязчивая идея создать франко-персидскую торговую кампанию для торговли с Персией транзитом через Россию и Балтику. Эта затея никогда не была реализована, хотя царь Михаил Романов принял французскую миссию с большим почетом, и подписал соглашения по беспошлинному транзиту французских товаров через Россию на Каспий.
Соглашения Франции с Данией и Россией сильно не понравились двум союзникам Ришелье - Голландии (которая считала себя фактическим Dominium maris baltici), и Швеции (которая стремилась получить на Балтике статус Dominium maris baltici). Кроме того, торговля Франции с бывшими городами-членами Ганзейской Лиги уменьшала влияние шведов и голландцев, и возрождало ганзейскую торговлю, чего ни шведы, ни голландцы совершенно не хотели.
Именно поэтому в 1633 году Голландия наложила официальный запрет на строительство для Франции торговых кораблей, и только после тяжелых переговоров в 1634 году этот запрет был снят. Голландцы только что пережили панический ужас от попытки возрождения Ганзейской Лиги под началом Валленштейна, но они совершенно не хотели видеть реинкарнацию Ганзы под французским началом. В результате в 1634 году был заключен шведско-голландский союз, который был призван отстоять общие интересы на Балтике, и прежде всего надавить на Данию, чтобы последняя либо снизила Зундские пошлины и для Голландии со Швецией, либо подняла пошлины для Франции.
Однако датский король Кристиан IV был очень необычным человеком. Для иллюстрации - в 1626 году датчане потерпели головокружительное поражение у Луттера. Вся континентальная Дания под угрозой захвата. Если открыть дневник короля - никаких записей о жестоком поражении, о судьбе страны, а только такие: "Вечером пил с королем Англии. Кажется, перебрали более дозволенного".
А тут еще ссора Кристиана со своей женой Кирстен, которая изменила ему с каким-то немецким офицером. В общем, нашла коса на камень, и датский король даже не стал разговаривать с шведскими и голландскими представителями.
В мае 1643 года началась очередная датско-шведская война, в которой Франция поддержала Швецию. Разозленный датский король сразу же отменил все торговое привилегии для Французов, и балтийская торговля Людовика XIII приказала долго жить, уйдя в небытие вместе с ее создателями - Людовиком XIII и кардиналом Ришелье.
george_rooke: (Default)
Страшен и грозен был год 1558 от рождества Христова.
Началось все в январе, когда московитские полки рекою хлынули на Ливонию. В мае пала Нарва, в июле русские вошли в Дерпт, в сентябре (это месяц, когда "рыжая бестия" Елизавета Тюдор вошла на престол) осадили Ринген, чуть позже магистр Кетлер подступил к Рингену с большим войском (по разным оценкам от 7 до 10 тысяч человек, 19 тысяч, проскакивающих в некоторых источниках, отбросим, как ненаучную фантастику), и осадил его, однако русский гарнизон в 300-400 человек сопротивлялся до последнего, на месяц сковав войска Ливонской конфедерации. Раздраженный упорной обороной Кетлер приказал повесить уцелевших стрельцов и детей боярских, однако тем наступления был потерян, и ливонцы отступили к Риге.
В свою очередь разгневанный участью гарнизона Рингена Иван Грозный в январе 1559 года вошел на территорию Ливонии с большим войском, где у Тризена просто катком размазал войско ливонского ордена по земле - погибли там 400 рыцарей Ливонского Ордена (в том числе и их командующий Фридрих фон Фёлькерзам), более 500 человек было взято в плен.
Успехи Айвена зе Террибля оказались для Дании и Швеции ушатом холодной воды. До сих пор Московия практически не учитывалась в датской и шведской политике. Дания была всемерно озабочена сохранением Эресунна, как пролива, дающего ей полный контроль над внешней Балтийской торговлей. Шведский же король Эрик XIV (сын Густава Вазы) задумал - ни больше, ни меньше - захватить восточное и юго-восточное побережье Балтики, чтобы поставить под контроль русскую и польскую торговлю. Тем самым он еще больше ослаблял Ганзу и Любек, и точно так же, как и Дания, прекрасно усаживался на транзитные пошлины.
Кроме того, возник проект династического альянса с Англией, Эрик хотел жениться на Елизавете I, чтобы в результате унии получить решающее превосходство над Данией. Проблема в том, что "Бедная Лиза" совершенно не горела желанием втягиваться в Скандинавские разборки, и искала для своей страны новые рынки сбыта.
И датчане, и шведы, и русские, и поляки поняли одновременно, что Ливонская конфедерация не жилец, и с алчностью начали делить ее земли. Делить так, что перессорились из-за этих земель сами.
Дания попыталась захватить у Ливонского ордена опорный пункт — остров Эзель. Если бы датчане захватили этот остров, они обладали бы в южной части Балтийского моря такой цепью стратегических пунктов, которая могла позволить им от центра страны у Эресуна через провинции Сконе и Готланд достигнуть входа, в Финский залив, и Балтика становилась бы "датским озером". В свою очередь шведы мечтали о всем восточном и южном побережье Балтийского моря, мечтая изгнать оттуда и русских, и поляков, и датчан. Эрик XIV писал: «Для шведского государства ни в каком отношении не хорошо, если они (Россия или Польша) будут иметь такую прекрасную гавань вблизи границ Финляндии». Если Швеция, так думал Эрик, завоюет господство в Финском заливе, она сумеет, пользуясь гаванями Финляндии, в первую очередь Выборгом, получить преобладающее положение в торговле с Россией и большие таможенные доходы от этой торговли, такие же, как те, которые, например, имеет Дания от торговли через Сунд. Но для этого Эрику непременно надо было прежде всего установить хорошие отношения с Россией. В Ливонии Швеция сталкивалась также с соперничеством Польши, оказывавшей давление с юга.
Эрик начал постепенно осуществлять все эти далеко идущие планы. В 1561 году он склонил Ревель вместе с примыкающими областями Эстляндии (по своей территории почти целиком соответствовала нынешней Эстонии) подчиниться Швеции (то есть датский лен перевел под свою юрисдикцию, тем самым ослабив соперника). Но это вовлекло Швецию в конфликт с Любеком, конкурентом Ревеля в торговле с Россией. Любек с беспокойством следил, как Швеция стремилась захватить важнейшие пути на восток.
А тут в дело ввязалась Англия, которая начала во всю торговать с Россией через Балтику, причем продавая последней пушки, порох, ядра, военные припасы.Здесь уже забеспокоились датчане, и датские каперы начали потрошить английские корабли. При этом король Дании отправил к императору Св. Римской Империи слезницу, что, мол, гады-бритиши снабжают оружием гнусных схизматиков, которые кладут ядро в английский пушка и убивают рассово верных нордлингов, что не есть правильно В подтверждение этих слов чуть ранее русские взяли Мариенбург и Феллин, а потом, в битве Эрмесе, русское войско доказало, что рыцари может быть и крутые вояки (у Урбана было сказано, что русские нагрузили своих убитых на 14 телег. Соотношение сил оценивается как 12000 русских против 1000 ливонских рыцарей), но без разведки и посылая войска на убой частями особо не повоюешь. Война не рыцарский турнир, и побеждают в ней дисциплина и большие батальоны.
Ливония после падения Феллина и поражения при Эрмесе распалась, а Россия оказалась перед коалицией Шведских и польско-литовских войск.Швеция претендовала на восточную часть Ливонского наследства, Польша - на западную, и Россия была лишней на этом празднике жизни. Но тут вмешалась Дания, которая ввела войска на Эзель, тем самым угрожая шведским гарнизонам на Даго и Мооне, и закупоривая Ирбены и рижскую (польско-литовскую) торговлю.
Вообще Дания, Россия и Ганза считали себя обиженными результатами дележки. И тут же возник новый альянс.
Дания и Любек объединились в союз против Швеции и воевали с ней 7 лет (1563-1570 г.г.), и Иван Грозный, пользуясь этой ситуацией, вынашивал планы захвата территорий бывшей Ливонии аж до Риги. Но не срослось. Частью из-за ошибок самого царя (лично я считаю поворот с северо-востока на восток, на Полоцк и Литву генеральной ошибкой русской стратегии 1565-1570 годов), частью просто не повезло.
Ну а Швеция тем временем вынашивала не только планы захвата Нарвы и устья Невы, но и готовила экспедицию на Холмогоры и Архангельский град, чтобы лишить Россию морской торговли.
george_rooke: (Default)
Карл XII решил отомстить Англии за вероломство, и проделать с англичанами то, что шестью годами позже проделал с ними Акинфий Демидов (помните, как Акинфий Никитич бриттам железо продавал?). Дело в том, что Англия покупала в Швеции основной стратегический материал - шведскую пеньку. Которая шла не только на строительство торговых судов, но и Королевского флота.
Зимой 1714-1715 годов Карл XII приказал свести всю пеньку сначала в Стокгольм, а потом ее переправили в Карлскрону. Англичане, традиционно покупавшие пеньку в Швеции, прибыли в Штральзунд, где совершались основные торговые сделки, в ноябре 1714 года, но их перенаправили в Карлскону, где король объявил им двойную цену. Сделки грозили сорваться, но тут неожиданно помог барон Чарльз Витворт, друг Петра I, британский посол и разведчик.
Он послал в Копенгаген пакетбот, где доводил до сведения английских и голландских купцов, что Петр в Петербурге готов продать пеньки БОЛЬШЕ, И ГОРАЗДО ДЕШЕВЛЕ, нежели чем Карл. Первым решил заключить контракт Уильям Апстелл, который послал 4 торговых корабля под командованием шкипера Джо Тейлора в Санкт-Петербург. Но все эти корабли оказались перехвачены шведами, и приведены в Стокгольм (Карла тоже можно понять, мало того, что бизнес рушат, так еще и торгуя с русскими, по сути признают территориальные захваты России, легализуют отобранные Ингрию, Ливонию и Эстляндию). Попытки других английских и голландских купцов прорваться в Петербург так же не увенчались успехом, в результате в 1714-м году англичане остались без пеньки, и это лето вошло в историю как hemp crisis time.
Поскольку Петр запретил торговлю с иностранцами в Архангельске, а Карл XII вовсе запретил продажу пеньки англичанам, надеясь за их предательство нанести жестокий удар по Роял Неви, в июле 1715 года в Копенгагене появилась английская эскадра Норриса, и шведские каперы дружно убежали в свои порты. В Петербург и Ригу прошел большой торговый конвой (200 судов), который скупил так нужную пеньку на корню.
Эта покупка имела далеко идущие последствия. Третий Лорд-Адмирал Чарльз Уоджер на основании заключений мастеров и экспертов по закупкам написал небольшую меморию на имя Первого Лорда, что привезенная из России пенька гораздо лучше шведской, и ежели она еще и дешевле - то следует покупать только ее.
Таким образом Россия вытеснила Швецию в вопросе поставок пеньки и до 1808 года являлась главным поставщиком этого стратегического товара в Англию.Закупка пеньки с 1715 года в России возросла в разы, а всякие Хорнблауэры и Джеки Обри лазили по вантам из русских канатов.

george_rooke: (Default)
Балтика, Балтийское море….
Надо сказать, что если Средиземноморье было колыбелью южноевропейской цивилизации, то Балтика – это колыбель северных цивилизаций и народов. Это мелководное и малосоленое полуозеро на окраине Европы долгое время служило предметом споров как среди государств, его окружавших, так и среди тех, кому путь к этим странам был жизненно необходим. Если история Средиземноморья и Леванта – это чаще всего история цивилизаций, то история Балтики – это история торговли и войн.
Вообще, само название «Балтийское море» (mare Balticum) укрепилось только в русском и польском языках, а также в языках стран Западной Европы (испанский, португальский, английский, французский, итальянский, все, кроме голландского). Датчане, шведы, немцы и финны называют его Восточным морем (Oostzee, Ostsee, Östersjön, Itämeri).
Вызвано это расхождение значимостью латыни и латинских источников в разных странах. Страны-наследницы Римской и Византийской империй естественно внимательно штудировали того же Плиния Старшего, где он в «Historia naturalis» пишет: «Ксенофонт Лампсакский сообщает, что на расстоянии трёх дней плавания от скифских берегов находится остров под именем Балтия, безграничной величины, тот же самый, который Пифей называет Базилия». Рассказывается также, что этот остров богат янтарём и что его жители с большой выгодой продают этот ценный материал соседям-германцам.
Естественно, что было совершенно непонятно, о каком таком острове идет речь, но сложить два плюс два - главное место добычи янтаря и название «Балтия» - сумели, отсюда и назвали весь регион Балтией, а море – Балтийским.
Дания, Швеция, Финляндия и отчасти Германия (варварские земли) римских традиций не придерживались, и именовали море согласно своим устоям. Иногда по названию народов, населявших Балтику (в разные времена – Сарматское, Варяжское, Немецкое, Свейское), иногда по расположению относительно своей страны (Восточное, Северное).
Католическая церковь и христианство, опиравшиеся на римских теологов, смогли ненадолго поколебать самоназвания, и уже в XI веке немецкий хронист каноник Адам Бременский ввёл в употребление ряд латиноязычных вариантов («Balticum/return», «Balticum mare», «Balticum mare vel Barbarum», «Balticus sinus» и так далее). Однако в скандинавских странах и Германии традиция оказалась сильнее, чем латинские нововведения.
Средневековая Европа по-настоящему открыла для себя Балтику в XII веке, поскольку образовавшимся крупным государствам стали необходимы ресурсы и товары, которые страны Балтийского моря могли предоставить. Главным локомотивом балтийской торговли в тот момент стала Германия, которая с одной стороны, имела порты на Балтике, а с другой – большие финансовые активы виде собственно германских (Гоцлар, Брауншвейг-Люнебург, Фрайбург), а также богемских и чешских серебряных рудников (Кутна-Гора, Пршибрам). Поэтому неудивительно, что именно Германия, а вернее – Ганзейский союз стал тем самым главным аккумулятором и перепродавцом товаров поступающих из балтийского региона. Главной ганзейской резиденцией стал Любек, а главным банковским центром – Гамбург. В период расцвета Ганзейская лига насчитывала в своем составе около 200 городов, раскинулась она широко и добротно – от русских Новгорода и Ладоги до бельгийского Брюгге и английского Лондона. Купцы и банкиры Ганзы успешно боролись и выкидывали с рынков венецианцев, генуэзцев, ломбардцев, даже евреи – и те не могли конкурировать с немецкими купцами. XII-XIV века – период расцвета Ганзейского союза. Но вскоре значение Ганзы начало падать. И связано это было с появлением, ростом и укреплением национальных государств на берегах Балтийского моря. Следует понять, что до этого момента все эти сеньории, феоды, марки, княжества и т.д. играли роль колоний, из которых немецкие купцы задешево выкачивали ресурсы и товары, и перепродавали, накручивая до 1000% прибыли, в Западную Европу. Естественно, появившиеся национальные государства такой практике рады не были. Какое-то время Ганзе удавалось играть на противоречиях разных стран, но чем крепче становились эти государства, тем меньше становилось пространство для маневра у Ганзы, и тем быстрее падала ее роль.
Первой с Ганзейской лигой вступила в конфликт Дания, где в XII веке закончились междоусобицы, а в XIII веке появилась все более крепнущая королевская власть. К концу XIV века Дания, объединившая в Кальмарскую унию Швецию, Норвегию, Финляндию и Прибалтику, стала самым непримиримым врагом Ганзы, и немцы, чтобы удержать господствующее положение на Балтике, приложили все силы, чтобы расколоть страну, и поддержать сепаратизм на отдельных ее территориях.
Именно с этой эпохи – эпохи возникновения ключевых игроков на Балтийском море – мы и начнем свое повествование. Хронологически мы решили охватить три века балтийской истории – с 1500 по 1815 год. Вызвана такая хронология следующими обстоятельствами – в начале XVI века появилась Швеция, в середине 1500-х годов на Балтике громко заявили о себе Речь Посполитая и Московское царство, ярким метеором блеснуло герцогство Курляндское. Балтикой всерьез заинтересовались голландцы и англичане, чующие прибыль за версту, а основные игроки были готовы вести долгие и кровопролитные войны, призом в которых был контроль на Балтийском море и контроль торговых, и как следствие – денежных - потоков. Это была жестокая борьба, но для нас, для России, для российской истории, эта борьба стала, пожалуй, самой важной борьбой, которую мы вели. В конце концов, мы выиграли эту гонку, мы смогли стать и военными, и торговыми гегемонами на Балтике, и во многом именно благодаря выигрышу в этой борьбе мы стали тем, кем стали.

george_rooke: (Default)
Богатых и сильных не любили нигде и никогда. И почти все Новое Время прошло под знаком борьбы за рынки сбыта и за покупателей, готовых платить нормальные деньги за нормальные товары. То есть с одной стороны покупатели искали, где купить подешевле, а с другой - продавцы искали,где продать подороже.
Именно поэтому разжиревшая немецкая Ганза встала поперек горла Бургундии (будущей Голландии), Дании, Норвегии и России. Надо сказать, что до 90-х годов XV века все было более-менее терпимо - гигантские ярмарки в Сконе, вполне заменившие собой Шампанские, где конгломерат стран Кальмарской Унии плюс Польша и Россия бойко сбывал мясо и шкуры, меха и сельдь, железо и зерно, и много чего еще.
В те времена ценилась именно датская сельдь, голландцы в деле рыбной переработки были еще младенцами, да и сельдяные косяки еще не ушли из Балтики в Северное море. За три недели ярмарки продавалось до 300 000 бочек только сельди, добываемой в проливе Эресунн! Но весь сельдяной промысел Дании держали за горло ганзейские города Любек и Гамбург, ибо они поставляли так необходимую для засолки рыбы знаменитую люнебургскую соль.
Собственно примерно в конце XV века Ганза решила, что торговую наценку скандинавов и русских надо уменьшить, увеличив стоимость издержек при производстве продукта, и планомерно начала поднимать цены на люнебургскую соль. Чтобы было понятно - для засолки 3.5 бочек сельди требуется 1 бочка соли, то есть стоимость соли играет очень большую роль в себестоимости сельди.



Кроме того, ганзейские города имели исключительное право на закупку товаров в Сконе, причем по фиксированным ценам, что еще более снижало рентабельность датских и норвежских товаров.
Этой ситуацией сполна воспользовались бургундцы, которые начали закупать французскую соль в Бретани (горькую, из-за наличия магния), и продавать сельдь дешевле датчан и норвежцев. Это конечно ударило по Любеку, но еще больше - по датчанам и норвежцам. И тогда датский король Иоганн (Ганс) решил разрубить гордиев узел с Ганзой военным путем.
Ситуация вокруг Дании в то время была очень непростой - шведы, то входящие в Кальмарскую унию, то выходящие из нее, на тот момент были враждебны датчанам, у власти в Швеции находился регент Стен Стуре-старший, которого Любек, верный древней римской политике "Разделяй и властвуй", безмерно поддерживал. И Дания вступила в странный альянс, найдя союзников в далекой России и враждебной Бургундии.
Русский царь Иван III просто пинком выгнал из Московии все ганзейские представительства, а в 1495 году осадил Выборг. Эта осада не увенчалась успехом, однако на следующий год русские с ходу взяли Нейшлот и огнем и мечом прошлись по южному побережью Финляндии и Ботнического залива.
В ответ войска Стена Стуре переплыли на кораблях к Нарве и внезапно атаковали Ивангород, предав его жителей поголовному истреблению. Русские были вынуждены заключить перемирие со шведами на 6 лет.
Ну а в 1501 году в войну со Швецией вступила Дания. Вялотекущая война длилась 8 лет, а в 1509-м подтянулись новые игроки. На сторону Швеции встал Любек, а на сторону Дании - Бургундия.


Английский флот Генриха VIII.

В сентябре 1509 года 18 любекских кораблей напали на датский Бронхольм, где реквизировали домашний скот и провиант, чтобы срочно передать их шведам, которые в этот момент терпели большой голод и их армия вымирала. 12 сентября германские корабли зашли в Стокгольм, сгрузили припасы, и повернули к Зунду, поскольку пришли вести о том, что на Балтику пытаются прорваться бургундские пираты. Немцам удалось перехватить 4 голландских капера, однако еще 12 успели миновать узости и начали нападения на гамбургские и любекские торговые корабли, находя при этом базы для отдыха и сбыта товаров в Дании и Сконе.
Большое датское войско высадилось недалеко от Травемюнде, осадило Любек и разорило все окрестности, захватив Бад-Ольдесло и полностью его разграбив.
13 сентября 1509 года Иоганн Датский написал письмо императору Максимилиану, где разъяснял мотивы своего нападения на Любек, агитировал против Ганзы и просил поддержки. Эту поддержку он неожиданно получил от Якова IV Шотландского, который послал ему в помощь 2000 солдат, а через пять месяцев - еще 1500 человек. Более того, английский король Генрих VIII так же решил встать на сторону Дании, и планировал весной 1510 года послать к немецким берегам свои военный флот, объединив его предварительно бургундцами и датчанами. Над Любеком и Гамбургом нависла реальная угроза даже не поражения, а уничтожения. Ведь - как мы уже говорили - сильных и богатых не любят нигде, а уж тем более, когда они реально достали!

Самый знаменитый любекский корабль "Adler von Lübeck".

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:48 am
Powered by Dreamwidth Studios