george_rooke: (Default)
Когда мне становится скучно или грустно - я всегда откладываю очередную книгу и лезу в историю US Navy. Ей богу, еще ни разу не подводила - всегда найдешь что-то, над чем не знаешь - плакать или смеяться.
Речь о единственном мятеже на борту американского военного корабля - так называемая "Побудка на бриге "Соммерс" (Somers Affair).
Бриг USS Somers - это было учебное судно для подготовки гардемаринов. 13 сентября 1842 года бриг отплыл из НЬю-Йорка и взял курс на Западную Африку, а оттуда в Вест-Индию. Командовал кораблем коммандер Александр Слайдер Маккензи. Надо сказать, что Маккензи был человек очень умный, знаток морского дела, но жесткий и колючий, как и положено старому "морскому волку". А поскольку после войны 1812 года флот был популярен и в гардемарины шла "золотая молодежь" - конфликт "мальчиков-мажоров" и бравого моряка был неизбежен.
Маккензи решал все проблемы просто - при неповиновении он выстраивал всю команду брига (120 человек) вдоль борта, выводил провинившихся, приказывал снять штаны и пороть. На крики "да ты знаешь, что я папе скажу?", "да ты знаешь, что с тобой дядя сделает?" Маккензи внимания не обращал, и обычно понты имени Багдасарян служили для него лишь дополнительным мотивом выбить дурь из великовозрастных балбесов.
25 ноября 1842 года к Маккензи подошел стюарт Джошуа Уэлс и сообщил, что на судне составлен заговор. Приблизительно 20 гардемаринов задумали поднять мятеж, убить капитана, офицеров пустить по доске, а дальше... пойти пиратствовать в районе острова Пинос. Сначала коммандер не поверил, и спросил, а кто инициатор? Ответ поразил еще больше - мичман-переросток, 19-летний Филипп Спесер, на всякий случай - сын военного министра Джона Спенсера.
И тут сомнения отпали. Дело в том, что Спенсер-младший любил всего две вещи - бухать и издеваться над людьми. Если это получалось совместить - он получал интеллектуальный оргазм.
Многие американские историки, рассказывающие об этом эпизоде, говорят, что Спенсер не планировал, он мечтал. Ну как мечтает или фантазирует ребенок. Они на мой взгляд не понимают одного - речь идет не о 14-летнем парне, а о 19-летнем детине, который считал, что ему все в этой жизни позволено и реально попутал берега.
Начали допрос Спенсера - он ответил, что да, хотел собрать сообщников, захватить оружие в караулке, командира убить, офицеров - тоже, ну а далее - "грабь-бухай-отдыхай". Команды захваченных кораблей планировалось топить, женщин, ежели попадутся, оставлять на корабле в качестве практического материала для ебли.
При обыске у Спесера был найден список членов экипажа, которые были согласны с его планом.
Спенсер и еще 4 человека были взяты под стражу.
У Маккензи было два варианта. Первый - судить зачинщиков мятежа на берегу, благо, плавание через две недели заканчивалось. Второй - созвать военный совет сейчас, немедля, и решить все здесь.
Коммандер выбрал второй вариант. И здесь опять историки расходятся, описывая побудительные причины Маккензи. Одни говорят, что арест Спенсера и его сообщников озлобил остальных гардемаринов, которые решили в чисто американском духе, что "их права попраны, и остается только реализовать право на восстание", то есть готовились освободить задержанных и поднять мятеж. Вторые, и я именно с ними согласен, считают, что Маккензи решил судить уродов в море, чтобы им не помогли их высокопоставленные папочки.
Мичмана Филиппа Спенсера, уоррент-офицера Сэмьюэла Кромвеля и матроса Элайшу Смола в результате судили открытым судом - в кают-компании, при собрании всех офицеров и 12 выборных присяжных из состава остальной команды. К этому времени в колодках сидели еще как минимум 8 человек, и дисциплина на судне явно хромала. В результате слушаний было постановлено, что трое виновны в подбивании к мятежу, и 1 декабря 1842 года повешены на реях, а после - погребены в море.
14 декабря бриг прибыл в порт и коммандер Маккензи попал под суд по вопросу правомерности своего решения. Там он повторил все свои доказательства, привел список Спенсера (желающие могут с ним ознакомиться в Вики), и в результате трибунал признал его невиновным, несмотря на давление богатых папенек. Правда с работы с курсантами его сняли от греха подальше.

ЗЫ: возможно стоит сюда добавить и этапы "большого пути" Филиппа Спенсера до мятежа на "Соммерсе".
Сначала учился в колледже Хоббард (Женева), откуда выгнан за драки с преподавателями.
Переведен в Юнион Колледж (Нью-Йорк), где основал "Чи-Пси братство" (эдакая республика ШКИД, направленная против учителей и за братство студентов), но потом ему надоело учиться, он сбежал и завербовался на китобой в Нантекете. Папа его разыскал и снял с китобоя буквально в последний момент - потакая сыну, он предложил ему тогда пойти на военный флот, чтобы "служить как джентльмен". Сын согласился. Сразу сделали мичманом, перевели на 74-пушечный "Норт Каролина", полгода службы - драка с офицером под бухлом. Перевели на фрегат "Джон Адамс", чтобы избежать трибунала - в Рио пьяная драка и избиение с увечьями английского офицера. Чтобы избежать суда - подал в отставку. Отставку не приняли, перевели на бриг "Соммерс".

george_rooke: (Default)

…В четверг 23 октября 38-го года вашего благородного правления, [сэр Николас Редфорд (Radford)] мирно пребывал в своем собственном имении под названием Аппекот (Uppecote) в городе (т. е. округе) Кедли (Cadley) в том самом графстве (т. е. в Девоншире). В тот самый день и год туда прибыли Томас Кортене (Courtenay) родом из Тивертона (Tiverton), рыцарь в упомянутом графстве, сын Томаса, графа Девонширского, Николас Филипп, иначе называемый Николас Ги (Gye), родом из того же самого города и графства, йомен, Томас Филипп, родом из того же самого города и графства, йомен, Джон Амор, иначе зовущийся Джоном Пеньялом, родом с Экзесских (Ехе) островов, в том же самом графстве портной — (еще перечислены различные другие люди, числом 94) — с другими мятежниками, чьи имена до сих пор неизвестны, в полном вооружении, то есть в доспехах, с луками, стрелами, мечами, щитами, алебардами, длинными кинжалами и другим оружием, и, нарушив спокойствие Вашего королевства, напали и окружили названный дом в полночь того четверга.
Упомянутый Николас, его жена и вся их челядь в то время уже были в своих кроватях. Те же злодеи, как только окружили оное место, стали кричать и подожгли тамошние ворота. И названный Николас Редфорд проснулся и, услышав сильный шум и суматоху вокруг его дома, поднялся и открыл окно своей спальни. И, увидев объятые пламенем ворота, спросил, кто они такие, что там происходит и есть ли среди них кто-нибудь из джентльменов. И упомянутый Николас Филипп ответил: «Вот — сэр Томас Кортене».
И затем этот сэр Томас Кортене, услышав упомянутого Николаса Редфорда, позвал его таким манером: «Спускайся, Редфорд, и поговори со мной». И Николас Редфорд, зная голос названного рыцаря сэра Томаса Кортене, ответил ему так: «Сэр, если Вы дадите мне ваше честное слово, поскольку Вы — истинный рыцарь и джентльмен, что не причините никакого вреда ни мне, ни моему имуществу, я спущусь к Вам». И затем упомянутый рыцарь сэр Томас Кортене снова обратился к упомянутому Николасу Редфорду и сказал ему следующее: «Редфорд, идите ко мне, и я обещаю Вам как истинный рыцарь и джентльмен, что ни Вам, ни Вашему добру ничего не грозит». После чего упомянутый Николас Редфорд, простодушно поверив этому обещанию, вышел из своих палате факелом, открыл ворота и впустил его, а за ним ввалились и остальные. И упомянутый Николас Редфорд, увидев столько людей в своем жилище, сильно испугался и сказал рыцарю сэру Томасу Кортене: «Сэр, что здесь делают все эти люди?» А тот ответил: «Редфорд, вам никто не причинит никакого вреда». И вслед за тем упомянутый сэр Томас Кортене велел упомянутому Николасу Редфорду отвести его в свои покои, и тот повиновался, и там упомянутый сэр Томас К. ел и пил, и оттуда они прошли в зал и там стояли вместе у буфета и пили его вино. И там упомянутый сэр Томас Кортене ловко удерживал упомянутого Николаса Р. разговорами, пока его люди ломали двери в покоях упомянутого Николаса Р. и вскрывали его денежный сундук. И затем названные злодеи, вышеперечисленные и другие вытащили из сундука упомянутого Николаса Редфорда деньги в сумме 300 фунтов или более и похитили другое его имущество и драгоценные камни, постель, платье, меха, книги и церковную утварь ценою в 1000 марок и больше, и все это они погрузили на его собственную лошадь и увезли.
И пока они рыскали по его палатам, наткнулись на жену упомянутого Николаса Редфорда, которая тяжело болела уже более двух лет, выкатили ее из ее кровати, и забрали простыни, на которых она лежала, и присовокупили их к остальному награбленному имуществу.




george_rooke: (Default)

Английские суда в портах России пользовались равными с российскими судами правами. «Русские же суда, посещавшие английские порты, могли пользоваться некоторыми льготами только вследствие секретного предписания английского правительства своим таможенным властям - не применять к ним постановлений Act of Navigation. Императорское правительство настаивало на отмене постановлений этого акта, на что Лондонский кабинет не мог согласиться, ибо уступки, сделанные в пользу России, немедленно распространились бы на другие народы» . По сведениям английского историка Г. Темперли, распоряжение о неприменении к российским судам положений «Навигационного акта» относилось к 1821 г. Как говорилось выше, в 1826 г. Тайный совет предоставил русским купцам статус наиболее благоприятствуемой нации в торговле с британскими колониями.

Это переговоры Англии и России 1842 года.

george_rooke: (Default)
Почему-то кольбертизм у нас понимают только в разрезе производства гобеленов и кружев, меж тем - это понятие гораздо шире. В момент экономического кризиса, в момент, когда страна попросту разворована, Кольбер не стал дожидаться, когда поднимется цена на нефть все само рассосется, а тупо начал развивать прежде всего свой внутренний рынок. Нет, он не устраивал дискуссии в "Воскресном Вечере с Вольдемаром Россиньолем", он просто начал работать. И опять-таки, Кольбер прекрасно понимал, что экономика зависит от реального производства, а для этого надо обеспечить всего-то три вещи:
а) ГОСТы
б) Логистику
в) Сбыт.
Первый акт Кольбера - это радикальное снижение внутренних транспортных пошлин и сборов.
Второй - введение ГОСТов. То есть государство было готово давать субсидии производителям, но только в том случае, если они будут выпускать конкурентный товар. Поверка качества возлагалась на интендантства и инспекции, однако зная продажность чиновников, Кольбер во всех созданных структурах ввел институт доносчиков и осведомителей. Теперь интенданты и инспектора ВЫНУЖДЕНЫ были выполнять свои обязанности КАЧЕСТВЕННО, ибо любой прокол грозил разорением, а далее - в зависимости от тяжести - тюрьмой или смертью.
Были введены сертификаты качества продукции, при этом Кольбер решил устроить внутреннюю конкуренцию товаров - гильдиям, свободным работникам (ИП по сути, те, которые на дому) и привилегированным производствам был дан зеленый свет и отрезок времени - вот кто выживет, кто сможет при гостовском качестве дать меньшую цену - того и будем поддерживать.
Части предприятий были выделены эксклюзивные рыночные права и введен госзаказ, дабы поднять их до уровня зарубежных конкурентов. Кольбер планировал не на всегда дать такие преференции, только на 10 лет. По мысли Кольбера - если за 10 лет предприятие не развилось - то на фиг его вообще поддерживать деньгами или льготами. "Вы должны знать, что всякий раз, как только я нахожу иностранный товар такого же или высшего качества при меньшей цене - я разом снимаю с вашего производства все субсидии и привилегии".
В Версале, например, было прямо запрещено появляться в костюмах иностранного производства. Даже послам других государств. Не нравится - ну значит не фиг при дворе делать.
Кольбер не был высоколобым теоретиком (которые нам часто рассказывают, что "свободный рынок все решит сам", забывая, что в идеальном свободном рынке вход на рынок свободен, товары примерно все одинакового качества, и сам рынок прозрачен. Такого ни разу в истории не было никогда), он был чистым практиком, который понимал, что государство, которое не кормит свою промышленность, будет кормить чужую. Отсюда и заградительные тарифы на иностранные товары, конкурирующие с французскими.
Что представляло из себя тогдашнее производство во Франции? Это не заводы в нашем понимании - это чаще всего сеть кустарных мастерских, разбросанных в сельской местности, работающих либо на заказ, либо в свободное время. Здесь только введение ГОСТов могло спасти качество продукции. Те, кто дают приемлемое качество и цену - достойны поддержки. Те кто не дают - извините, переквалифицируйтесь в управдомы.
Далее из этих кустарных мастерских все свозится на пункт распределения, там интенданты и инспектора проверяют соответствие товаров прописанным ГОСТам. На устраивающие товары ставят печать. На не устраивающие - нет, и далее вариантов два - продавать некачественные товары по бросовой цене, либо их выкинуть. При этом интенданту приходится работать на совесть - ибо за ним проверит инспектор, а рядом наверняка бдит шпион товарища Кольбера, который подмечает все особенности работы интенданта, и наверняка отпишет своему боссу, что и как.
Ну хорошо ткани, черт с ними - да, порвалась рубашка, неприятно, но пережить можно. А пушки? А корабли? Тут ведь уже жизни людей на кону!
По сути система торговых марок и инспекций заменила саморегулирование "дикого рынка", и однозначно пошла на пользу государству. Появился общественный договор между производителем и покупателем по поводу соотношения "цена-качество" на товар, в котором государство выступало как арбитр. Французский экономист Дюсьен Карпик назвал это "экономикой качества".
На 1661 год долг Франции составлял 46 миллионов ливров. На момент смерти Кольбера (1683 год) - 10 миллионов ливров.
На 1661 год Франция собирала в казну 23 миллиона ливров, на 1683 год - 121,4 миллионов ливров (62,8 миллиона - непрямые налоги, 47,7 млн. - талья, остальное - иные выплаты)/
Французский экспорт за период с 1661 по 1690 годы возрос с 40 до 100 миллионов ливров, то есть внутренний рынок потянул за собой развитие внешнего.
То есть всего-то оказалось - надо не на шоу выступать, и не в твиттерах записки писать, а банально - работать. И все наладится.
Ну и надо добавить, что результаты работы Кольбера во многом были просраны после его смерти, а правила, которые он вводил, как адекватные ответы на нынешнюю ситуацию, во многом оказались зацементированными последующими министрами финансов без учета изменившихся реалий. И естественно, потом, свалив из Франции, они писали, что это гадкий Кольбер создал систему, которая привела к Революции. Оправдывая свое собственное ничегониделание.

george_rooke: (Default)
1234


Посмотрите в процентном отношении траты Испании за XVIII век на армию и флот, и траты Британии на то же самое. Не правда ли, прекрасно? То есть Испания за 18 век потратила денег в процентном отношении от своего совокупного бюджета на флот больше, чем на армию, тогда как у Англии ситуация ровно обратная.
Интересно, что скажут господа, раз за разом утверждающие, что Англия в силу своего островного положения имела возможность, и тратила в процентном отношении на флот больше, чем на армию?
На самом деле, как мы видим, имеет смысл только количество выделяемых денег. У Англии военный бюджет был просто БОЛЬШЕ, чем у Испании, поэтому в обычных деньгах на флот тратилось больше, чем в Испании (как видим, общий испанский военный бюджет составляет что-то в районе 70 процентов от английского).

Ах да, ссылка: "MILITARY EXPENDITURE, SPENDING CAPACITY AND BUDGET CONSTRAINT IN EIGHTEENTH-CENTURY SPAIN AND BRITAIN", JOSÉ JURADO SÁNCHEZ, есть в сети.
george_rooke: (Default)
Что было на флоте до Кольбера?
Назвать это можно только одним словом – анархия.
Капитан корабля получал некие суммы, которые он по идее должен был тратить на питание экипажа, его оснащение, жалование и т.д. Ха! Нашли дураков! Естественно, большинство капитанов просто эти суммы присваивало втихую. В результате флот очень часто был небоеспособен.
Кольбер решил создать государственное снабжение. Теперь зарплаты платились членам экипажа напрямую, обеспечение провиантом шло через государственные склады и государственных чиновников, которые были подотчетны соответствующим интендантствам.
Заодно Кольбер навел порядок и в призовых судах, ибо они к 1670-му году погрязли в коррупции, фаворитизме, откатной системе, и чаще всего корсары, рисковавшие жизнью, либо продавали призы по очень малой цене, либо вообще не получали никаких денег. Теперь за деятельностью призовых судов следил conseil des prises, или «Совет по призам», был прописан четкий порядок призовых, отчислений флоту, отчислений королю. Это фактически убило коррупцию на корню, ибо с самим Людовиком связываться никому не хотелось.
Но все же основная проблема растущего французского флота в 1660-1680 годы – это экипажи. Скачкообразный рост кораблей потребовал большого количества моряков. При этом Кольбер был категорически против политики прессинга, которая так пришлась ко двору в Англии. Он решил заменить ее «Морским реестром» (inscription maritime), то есть переписью всего прибрежного населения, рыбаков, лодочников, и т.д.
По мысли Кольбера «Морской реестр» должен был быть обязательным, переписывались в прибрежных районах все мужчина от 18 до 50 лет. В реестре устанавливались стандарты вербовки, оплаты, сроков, и т.п.
На 1671 год было зарегистрировано 36000 человек, но это было безумно мало, поэтому Кольбер пошел дальше. Он гарантировал: все записавшиеся в «Морской реестр» освобождались на время службы от всех налогов, если у них были долги к моменту вербовки – их закрывало государство, гарантировались социальные льготы, страхование на случай увечья или гибели, и медобслуживание. В зависимости от размера города завербованный проходил службу на флоте от 3 до 5 лет. То есть это был аналог службы по призыву. Уже на 1672 год, соблазненные такими условиями, люди толпами повалили на запись, и было зарегистрировано уже 151 830 человек, что с лихвой хватило на комплектование военных кораблей. Более того, у флота при таком раскладе появилась возможность выбирать человеческий материал, что очень важно.
К сожалению, уже в 1689-м от этой системы отказались из-за длинной череды войн, в которые вступила Франция, перейдя к привычной и стандартной процедуре прессинга.

george_rooke: (Default)

Те, кто думают, что проекты кораблей-монстров - это удел века 20-го, сильно ошибаются. Это   проект 170-пушечного четырехдечника HMS Duke of Kent, который был разработан в 1808-1809 годах. Строить его не стали, за что наверное большой плюс в карму Адмиралтейству, ибо стоимость постройки и вооружения оценивалась в 150 тысяч фунтов.
Нижний дек - 42-фунтовки.
Второй дек - 24-фунтовки.
Третья палуба - часть 18-фунтовки, часть 32-фунтовые карронады.
Верхний дек и надстройки - карронады от 68 до 24 фунтов.





george_rooke: (Default)
Начало медицинской службы французского флота можно отнести к 1640 году. Именно тогда указом кардинала Ришелье впервые были введены в состав эскадр госпитальные суда. Первый госпитальный флейт был спущен на воду в Марселе, и предназначался для корпуса галер.
Первый военно-морской госпиталь был открыт 17 лет спустя, в 1666 году, в Тонне-Шарант, он был рассчитан на 40 коек, естественно – это было мало, поэтому его вскоре расширили до больницы на 480 мест и 240 коек.
С 1673 года были введены должности трех флагманских хирургов (в Бресте, в Рошфоре, и Тулоне), которые получали зарплату от военно-морского ведомства. В их подчинении находилось по 2 два хирурга и по шесть врачей на эскадру.
Однако вскоре выяснилось, что такого количества лекарей безнадежно мало, и согласно приказу Сеньелэ в 1683 году каждый корабль свыше 35 человек экипажа должен был иметь одного хирурга. Корабль свыше 50 человек экипажа – двух хирургов.
Однако проблема был а в том, что привлекались к службе на флоте гражданские хирурги, которые понятия не имели о лечении морских болезней и специфических травм на флоте. Во Франции, как и в Англии, врачи тогда представляли три вида

  1. Хирурги, то есть врачи, чаще всего имеющие университетское образование (Тулуза, Сорбонна), умеющие лечить большой спектр заболеваний.

  2. Костоправы – «пилить, отрезать, вырывать», и т.д., но не более. Чаще всего по аналогии с лечением домашних животных.

  3. Аптекари – ну как в анекдоте: «ох уж эти костоправы, им бы все резать и резать; щас дадим вам таблеточку, и все само отвалится».

Поэтому в 1731 году была создана Академия хирургии, в задачу которой входила подготовка врачей к службе в армии и флоте. Там преподавали основы анатомии, физиологии, питания, и т.д.
Чуть ранее, выпускник медицинского факультета Тулузского университета Жан Кошон-Дюпуи, при госпитале в Рошфоре открыл 5 февраля 1722 года первую школу для военно-морских хирургов. Опыт был признан удачным, и такие же школы открылись в Бресте и Тулоне.
Теоретические занятия в этих школах перемежались практическим, тренировались в основном на экспонатах их воска. Как правильно сделать кровопускание, перевязку, ампутацию, и т.д. Кроме того, студенты прослушивали курс лекций по аптекарскому делу, по ботанике и анатомии. Учеба длилась 5 лет, далее студент должен был сдать два экзамена – один по теории, второй по практике.
В 1757 году студенты и преподаватели прервали учебный процесс – в Рошфор было свезено сначала 2000 моряков с тифом, а потом еще 8000 моряков с инфекционными заболеваниями. Врачи и студенты мужественно ухаживали за больными, однако большое их количество умерло.
Тем не менее, с 1722 года и до начала Революции школа в Рошфоре подготовила 700 судовых хирургов. Однако, как оказалось, это безумно мало.
Хирурги делились на два класса: собственно судовые врачи, и те, кто работал в госпиталях на берегу. Так вот, согласно ведомости на начало 1783 года флоту требовалось 859 врачей на кораблях, все три школы смогли же предоставить лишь 155 человек. Попытались выкрутиться с помощью гражданских – но все равно мобилизовали лишь 200 хирургов. Отсюда и высокая смертность на кораблях, особенно в Вест- и Ост-Индии.
Казус ситуации в том, что согласно штатному расписанию хирургов было не менее 1000 человек, однако оставшиеся 800 – это синекура, либо выжившие из ума старики, либо люди «при медицине». То есть жалование они получали, но делать ничего не умели, да и не делали в принципе.
Как следствие – в 1803-1805 годах школы прошли глобальную реорганизацию, что безусловно улучшило положение с медициной и гигиеной на кораблях.


Восковая модель больного цингой.
george_rooke: (Default)
Вся история французского военно-морского флота Старого Режима рассматривается как полнейшая неудача многими историками. Это неблагоприятное мнение вырисовывается из-за его неспособности получить превосходство над британским Королевским флотом в 18 и 19 столетиях. С этой точки зрения действительно военно-морское строительство Франции можно признать неудачным, если соотносить число побед и поражений в очных поединках.
Пробританские ученые выводят из побед и поражений обоих противников и способность (или неспособность) к военно-морской стратегии. Но шесть часов жестокого боя у Трафальгара в 1805 году - это слишком узкий пример, чтобы судить о неудаче французской военно-морской доктрины.
И кто сказал, что победы на море - это единственное мерило эффективности флота? Ведь у Франции была совершенно другая доктрина, и роль флота в общей стратегии сильно отличалась от роли Роял Неви. Поэтому, чтобы понять эффективность французского флота, нам надо
а) узнать, а в чем собственно состояла военно-морская политика Франции в определенный период? Какие задачи она ставила?
б) узнать, а выполнил ли флот поставленные перед ним задачи?

Цель создания раннего военно-морского флота Франции (конец 17 века) - помочь построить новый тип французской заморской торговли, основанной на меркантилизме. Флот должен был защищать коммерческие интересы Франции как в регионе, так и в дальних морях, а так же способствовать появлению и защите колоний.
Морская доктрина делилась на две части:
1) защита своего торгового флота.
2) разрушение морской торговли своих конкурентов, главными из которых на тот момент были англичане и голландцы.

И следует признать, что в конце 17-го столетия французский флот оказался весьма эффективным, если учитывать поставленные перед ним задачи. Они успешно решались и в Деволюционную войну, и войну Аугсбургской лиги. Более того, другие флоты в конце века начали подражать французам и в плане корабельного строительства, и в плане постановки задач (сразу вспомнился крик лорда Годолфина, обращенный к Оранскому в 1694-м: "Зачем нам такой большой и такой бесполезный флот????").
Полностью заставило морское ведомство пересмотреть морскую доктрину война за Испанское наследство. Признав, что основная война ведется на суше, флот поставили на обслуживание интересов армии, и это стало началом континентальной стратегии. Из первых задач оставили только нападение на морскую торговлю своих противников, и все.
Континентальная стратегия закончилась для Франции потерей Канады в 1763 году, новым пересмотром доктрины флота. Шуазель разработал "пятилетний план" постройки ВМФ, задачей которого был только один пункт - нанести поражение Роял Неви на море.
То есть доктрина французского флота после 1763 года - это доктрина мести. В ней нет рационализма Кольбера, где действия флота связаны с развитием экономики. В ней нет логики 1704 года, когда флот играет вспомогательную роль относительно армии. Это просто доктрина реванша.
План, прямо скажем, амбициозный.
Тем забавнее, что французы в принципе свою доктрину с блеском исполнили во время войны за Независимость США.
Они и нанесли Роял Неви несколько поражений на море, и в принципе выиграли войну, которая была с известной степени морской.
Отдельно стоит сказать и об Англии, где в 17-19 в.в. никогда не говорили, что французский флот "неэффективный". Ибо угроза Британской колониальной империи именно от французского флота ощущалась всеми, и на всех уровнях. 14 из 15 шиллингов налогов в собственно Англии шли непосредственно на строительство и обслуживание Роял Неви в конце 18 века. Французы при этом обходились существенно меньшим финансированием.
Мэхэн и другие британоцентричные историки просто интеллектуально задохнулись от восторга "пушками и пушечным дымом", то есть концепцией, которую историк Марк Шульман называет "клубом вокруг пушки". У мэхэнианцев есть всего две стратегии - это guerre d’escadre и guerre de corse. И поскольку та же война за Независимость США не вписывается ни в одну из стратегий, мэнхэнианцы объявили полное поражение Роял Неви... случайностью. Однако, если вспомнить слова Суворова, "раз - удача, два - везение, помилуй бог - надобно и умение".
Жан Мейер совершенно правильно сказал, что все "артиллерийские доктрины" на самом деле "копаются в тактике, игнорируя стратегию, именно поэтому мэхэнианцы выплеснули с водой и ребенка".
И тот же Мейер приводит три основные причины, почему в конце концов первым стал не французский флот, а английский.
Проблему французов Мейер видит в
а) социальном конфликте общества и в малом количестве обучаемых заранее моряков.
б) неравномерном финансировании.
в) сверхуверенности относительно возобновляемости древесных ресурсов или ее легкой закупки в других странах.

Ему вторит Леон Герэн, который пишет о неээфективности администрации флота, коию на протяжении всего 18 века сотрясал конфликт между незнатной меритократией и малограмотной аристократией. В результате и администрация и офицерство флота выродились в касту, если угодно - в цеховое объединение, о чем говорят и Трюд, и Мартье.
Таким образом, корни проигрыша в гонке морских вооружений лежат не в количестве побед и поражений англичан над французами или французов над англичанами, а в людях, деньгах, и материалах.
Роял Неви смог решить и проблему кадров, и проблему финансирования, и проблему ЗИПов. Французский флот, сделав в короткий срок ошеломительный рывок, просто надорвался.

Это не цитата, это изложение одной из глав статьи RICHARD BYINGTON "THE FORGOTTEN SERVICE: THE FRENCH NAVY OF THE OLD REGIME, 1650-1789" со вкраплением своих мыслей.


george_rooke: (Default)
На 1609 год, под мудрым руководством Сюлли, доходы Франции составляли 26 миллионов ливров, из которых 20 шло в казначейство - а остальные 6 миллионов - на обслуживание кредита, который на 1610 год составлял 60 миллионов ливров.
В 1642 году, в год смерти Ришелье, доходы Франции составляли 79 миллионов ливров. Казны же достигало лишь 33 миллиона. На обслуживание долга тратилось 12 миллионов, остальные деньги были разворованы или розданы в качестве дотаций/премий за лояльность.
В 1661 году, в год смерти Мазарини, доходы Франции составили 84 миллиона ливров, из них в казну короля попадало 23 миллиона, 17 миллионов тратилось на кредиты, а остальное разворовывалось.
В 1670 году во Франции собиралось налогов на сумму 92 миллиона ливров (доходность возросла за счет введения косвенных налогов), из них в казну короля поступало 82 миллиона, а 8 тратилось на обслуживание кредита. Еще 2 миллиона тратились на выкуп ранее проданных должностей, тальи, откупов и т.д., чтобы вернуть их в государственную (королевскую) собственность.

Ну и еще добавлю, по поводу прямых налогов. Главным прямым налогом во франции была талья, или земельный налог. Во Франции талью НЕ ПЛАТИЛИ дворяне и священники, и платили все остальные, в том числе и крестьяне.
В 1657 году талья составляла 53 400 000 ливров; с 1662 до 1679 она уменьшилась, и колебалась между 38 000 000 и 41 000 000; в 1680, после окончания войны с Голландией талья была уменьшена до 35 000 000, и в один год даже до 32 000 000 ливров. Вообще был разработан проект полной отмены тальи, но далее Франция ввязалась в большие войны, и этот проект похерили.


"Искусство налогообложения сродни ощипыванию гуся: нужно получить как можно больше перьев с самым наименьшим количеством шипения".
Жан-Батист Кольбер.

george_rooke: (Default)
История Кале занимает особое место во Франции. Потерянный 4 августа 1347 года, город был завоеван обратно только 4 января 1558 года 30-тысячным войском герцога де Гиза. Атаке предшествовал топографическая разведка и детальный план города и местности, составленный Гаспаром де Колиньи, находившемся после Сен-Кантена в англо-испанском плену. Именно Колиньи обратил внимание, что лучше всего вести атаку с северо-востока, где были расположены болота, считавшиеся непроходимыми. Кстати, отсюда следовал и еще один вывод: чтобы пройти болотистую местность, лучше организовать атаку зимой.
Французы пытались взять Кале в 1348-м, 1363, 1376, В 1377-м Карл V предложил Эдуарду III 400 замков и крепостей в Гиени в обмен на Кале, но англичане отказались.
Меж тем еще в далеком 1376 году первый и лучший адмирал Франции Жан де Вьенн (de Vienne) дал королю Карлу V совет, как легко завоевать Кале. Надо всего-то перекрыть море. И надо сказать, что де Вьенн очень многого достиг по пути к этой цели. В 1370-м в Руане был организован "завод галер" (Clos aux galées), занимавшийся не только строительством гребных и парусных, а так же несамоходных кораблей, но и снабжением, вооружением, провиантом. Вот адмиралом Франции вместе с должностью "мастера и командира завода галер" и стал Жан де Вьенн, которого позже прозвали "Дюгескленом моря".
Как итог - уже в 1377 году французский флот имеет 120 боевых единиц, из них - 35 кораблей, оснащенных артиллерией. В 1379 году в строй вступает еще 21 корабль, плюсом идут войска союзников - 8 галер кастильцев и 5 галер португальцев под командой Фернандо Санчеса Товара. Были опустошены Рэй (Rye) недалеко от Лондона, остров Уайт, Фолкстон, Дартмут, Плимут. В августе 1377 года сожгли к чертям Ярмут, Пул и Гастингс. В апреле 1378 года отбили контратаку английского флота, в июне перетопили приватиров (у английского короля банально закончились регулярные корабли, и он призвал под знамена частников, под процент от добычи), который шли грабить Шербур.
В 1380 году вместе с Фернандо Санчесом Товаром (https://es.wikipedia.org/wiki/Fernando_S%C3%A1nchez_de_Tovar) опустошили Джерси и Гернси, Винчелси, сожгли нафиг Грейвсенд, пригород Лондона, и вся столица англичан в панике наблюдала за пожаром на стенах города. На 1380 год Британия просто потеряла контроль над Ла-Маншем и Па-дле-Кале.

Естественно, у гарнизона Кале начались большие проблемы, прежде всего голод. Снабжение гарнизона сократилось с 55 тысяч ливров до 20 тысяч. Чтобы хоть как-то восполнить припасы, гарнизон Кале организовал несколько грабительских рейдов на местности, из города началось бегство жителей.
Казалось, еще один, ну два года - и Кале падет. Однако король Карл V умер в сентябре 1380 года, и стратегия Вьенна была отринута в пользу внешне эффектных, но совершенно бесполезных дальних рейдов к Шотландии. Естественно, по всем законам логистики и логики последовал провал высадки в Эдинбурге в 1385 году, и король к флоту резко охладел. А ведь шанс спокойно и методично добить блокадой Кале вполне себе был. Такой анклав может держаться только при помощи с моря. Отрежь его от метрополии - и упадет в руки как спелый плод.
george_rooke: (Default)
"Я, великий султан, хакан всех хаканов, коронующий и ниспровергающий королей и князей, являюсь земной тенью Аллаха, мое копье пылает огнём, меч мой приносит победу, падишах и султан огромных территорий, которые завоевали наши деды в Средиземноморье, Черном море, Анатолии, Карамане, Сивасе, Зуль-Кадерии, Диарбакыре, Курдистане, Азербайджане, Аджеме, Шаме (Дамаск), Халебе, Египте, Мекке, Медине, Иерусалиме, Аравии и Йемене – султан Сулейман хан.
Ты, король Франции, Франциск, посылая письмо к моим воротам, которые являются приютом королей, ты сообщил нам о своем пленении и заключению под стражу, и о том, как враг вторгся в твою страну. Чтобы спастись от этого положения, ты взываешь ко мне о помощи. Пусть твоя душа будет спокойной, мужайся, и не отчаивайся.
Наши славные предки (пусть Аллах освятит их могилы) никогда не прекращали войну, чтобы отразить врага или отвоевать свои земли. Мы и сами всегда следовали их примеру во все времена, не останавливаясь перед силой чужих крепостей и трудностей войны. Ночью и днем наши лошади оседланы и сабли вынуты из ножен. Аллах нам поможет, и явит высшую справедливость. Ты узнаешь у своего посла то, что тебе необходимо будет сделать.
Сын Селима Сулейман. 1526 – Стамбул."


А ведь все для Франции начиналось из-за какой-то фигни. Папа в 1508 году обратился к Венеции с просьбой вернуть ему папские лены в Романье. А далее, как писал Грановский: "Венецианцы папе отказали — тогда раздражённый старик обратился к Франции, Испании, Максимилиану, князьям итальянским и всем предложил участие в добыче Италии. На Венецию он наложил проклятие, и на тех, кто войдёт с нею в сношения. В Камбре в исходе 1508 г. (10 декабря) составилась известная Камбрейская лига, в которую вступили Фердинанд, Максимилиан, Людовик, папа, король венгерский, герцог Савойский и Феррарский и мелкие итальянские владетели. Каждому определён был известный участок в добыче Венеции."
При этом войну по разделу Венеции объявили священной, ибо - как только Венецию завоюют - вот прям сразу же начнут воевать с турком (ага, Венеция-то с турком воевать мешает же). Земли Венеции согласно пакту Молотова-Риббентропа поделили еще до завоевания: папа должен был получить Фаэнцу, Римини, Равенну; Максимилиан, как император, — Падую, Виченцу и Верону, а как эрцгерцог австрийский — Фриуль и Тревизскую марку; Людовик XII — Кремону, низовье Адды, Брешию, Бергамо и Крему. Однако стоило начаться войне - и сразу началась череда союзов и антисоюзов. Тот же папа Юлий, как только венецианцы его подкупили и вернули его лены, снял с Венеции интердикт, и вообще вступил с ней в союз.
В общем, Италия раннего Нового Времени была таким же пороховым погребом Европы, как Балканы в 19-20 в.в. Вход туда стоил рубль, а выход - два, в чем Франциск I лично смог убедиться.


Турецкий флот осаждает Ниццу. Обратите внимание - хотя турецкие корабли на картинке - галеры, идут они под парусом. И вот это на самом деле - норма.
george_rooke: (Default)
Семь правил национализма)))

1. Если ваша область была наша в течение 500 лет, а вашей она стала только в течении 50 лет - поздравляю, вы оккупант.
2. Если область была вашей 500 лет, а нашей 50 лет - она должна принадлежать нам, ибо это "историческая справедливость".
3. Если область принадлежала нам 500 лет назад, и потом уже больше никогда не принадлежала - она должна принадлежать нам как колыбель нации.
4. Если большинство людей нашей национальности живут в какой-то области - она должна принадлежать нам, ну или по крайней мере ее жители должны воспользоваться правом на самоопределение.
5. Если в какой-то области живет меньшинство наших людей, она должна принадлежать нам - потому что наше меньшинство должно быть защищено от угнетения.
6. Все вышеперечисленные правила применяются только к нам, но никогда - к вам.
7. Наша мечта о величии - это историческая необходимость. Ваши мечты о величии - это фашизм.



Цитата по Seven Rules of Nationalism, formulated by David C. Pugh, Norwegian Refugee Council.


Если кто-то подумал, что это о нынешней России/Украине/США/Польше, и т.д. - он сильно ошибается.))) Хотя я уверен, что в комментариях будет Содом и Гоммора.)))
Речь о Балканах XIX века. Страны, часто нечаянно получившие свободу, грезили о Греции/Сербии/Румынии и т.д. от "можа до можа".

Планы "Великой Греции" включали в себя помимо собственно Эллады, Крит, оконечность Балканского полуострова с Константинополем, оба берега Босфора и Дарданелл, и всю Малую Азию, чуть ли не до Армении.
"Великая Сербия" видела себя от Италии, и до Македонии, включая Черногорию, Боснию, Хорватию и т.д. Требовали возродить страну в границах 1389 года, включая сиюда и области Австрии
"Великая Румыния" претендовала на Трансильванию, Банат (Часть Австро-Венгрии), Бессарабию, южную часть Дуная, Добруджу.
"Великая Болгария" мечтала видеть себя с частями Македонии, Сербии и Румынии.
"Великая Албания" претендовала на все далматинское побережье, фактически до Триеста.
"Великая Хорватия" не заморачивалась, и просто считала, что все южнославянские страны от Болгарии и до Боснии должны были принадлежать ей.
Ну и "Великая Черногория" хотела иметь Албанию, Сербию, Боснию и Герцоговину.

В этой ситуации было понятно, что резко против будут Австрия и Турция. Просто потому, что согласно "семи пунктам" молодые славянские страны хотели их честно распилить. Австро-Венгрию вообще можно назвать империей "сепаратистских националистов". Начнем с того, что даже часть титульных наций (австрийские немцы) реально хотели присоединиться к Германии. Венгры после получения соправления хотели создать из Венгрии чисто венгерское государство, выкидывая или поражая в правах другие нации, там живущие. Но проблема в том, что на территории Венгрии жило до фига других национальностей. Например Банат тот же, где жили немцы, венгры, румыны, сербы и цыгане. В Чехии, Моравии и Силезии, жили немцы, чехи, а в Силезии еще и поляки. В Штирии и Каринтии - немцы и словенцы. Продолжать можно бесконечно, но. Самое главное но.
Было понятно что "Великие Имяреки", оторвав что-либо от Австрии (или Турции), будут устраивать реальный геноцид (что и случалось в реале). В отличие от Австрии, где в "Законе о национальностях" было четко прописано о "неотъемлемом праве каждой национальности поддерживать и развивать свою национальность и свой язык."
У турок же было все проще - в ответ на чужой геноцид они не заморачивались, и отвечали своим, после которого чаще всего даже трава не росла.
george_rooke: (Default)
Наверное самой пострадавшей по результатам Крымской войны оказалась.... Австрия. Это очередное доказательство того, что на самую хитрую гайку всегда найдется болт с резьбой.
21 мая 1849 года Австрия подписала с Россией соглашение, согласно которому Николай I выделял для помощи в подавлении Венгерского восстания Францу-Иосифу I экспедиционный корпус в 140 тысяч человек. В принципе, именно русские войска в июне-июле решили дело в пользу австрийского монарха, и по идее Австрия должна была быть нам благодарна до конца своих дней.
Однако в ситуации 1853-1856 годов Франц-Иосиф решил, что благодарность - это свойство идиотов, и выбрал политику, враждебную России. Да, Австрия в войну с нами не вступила, однако произвела мобилизацию, стянула войска к нашим границам, более того - в декабре 1855 года предъявила России ультиматум, фактически выступив на стороне Англии и Франции.
Самое интересное началось именно в 1855 году. 10 января 1855 года войну России объявило Сардинское королевство, расположенное на севере Апеннинского полуострова. Королевство не имело к России особых претензий, но премьер Кавур хотел а) обкатать свою реформированную армию перед новой схваткой с Австрией; б) завязать контакты с англичанами и французами, причем как с политиками, так и с генералами. В конце апреля 1855 года под Севастополь прибыл Сардинский корпус из 15 тыс. человек под командованием генерала Альфонсо ла Мармора. Корпус стоял на Черной речке и впервые принял участие в штурме Севастополя 6 (18) июня 1855 года. Хотя сардинцы были в резерве, они впали в панику от этого грандиозного сражения. Потом они участвовали в сражении на Черной речке и в штурме Малахова кургана.
И совершенно неожиданно в 1856 году на Парижском конгрессе граф Камило Бензо Кавур, как полноправный член "держав-победительниц", внес в повестку дня «итальянский вопрос». Для Австрии это было громом среди ясного неба, ей резко стало не до России, ибо внезапно из тумана возник призрак франко-итальянского союза и война из австрийские области в Италии. Именно поэтому требования к России на Парижском конгрессе были вообще никакими - ни Франции, ни Англии, ни Сардинии было неинтересно, кому принадлежит Польша и как там угнетают горские сообщества Кавказа, а вот Италия - другое дело. И когда Наполеон III вдруг на Конгрессе сказанул: "Мне жаль, что наши с Австрией отношения уже не так хороши, как раньше" - солнце в глазах нового императора Франца-Иосифа II резко померкло.
Таким образом Австрия с лице союза Сардинии и Франции получила, как сейчас модно говорить, "нож в спину".
В 1859 году был заключен сардинско-французский договор о дружбе в Пломбьере, причем Франция обязывалась оказать военную помощь Сардинии, если Австрия нападет на Сардинию. И дальнейшие интриги Кавура были сосредоточены только на том, чтобы Австрию спровоцировать.
9 марта 1859 года Пьемонт начал мобилизацию, рассчитывая призвать в войска 100 тысяч штыков и 20 тысяч. кавалерии. В ответ Австрия, у которой войска, как мы с вами помним, были мобилизованы аж с 1854 года, двинула 110 тысяч штыков в Италию, еще 40 тысяч расположила в венецианской области, и по первому зову на Аппенины могла прийти помощь еще в 60 тысяч штыков.
Сардиния не смогла собрать ту армию, которую рассчитывала, у нее получилось только 65 тысяч пехоты и 5 тысяч конницы. Но ей это было и не надо, ведь как мы помним - если Австрия нападает на Сардинию, то в войну вступает Франция. Начались мирные конференции о разоружении, но Австрия отказывалась демобилизовывать войска пока это не сделает Кавур, а Кавур - пока не сделает Австрия. В результате австрийцы встали перед проблемой снабжения - отмобилизованную 220-тысячную армию надо чем-то кормить и снабжать. Деньги на это уже 6-й год выделялись немалые, а армия попросту разлагалась от безделья. В результате командующий Ференц Дьюлаи решил, что армию надо бросать в бой, ибо "нельзя стоять бесконечно с ружьем на изготовку". Дальнейшее известно - в результате войны Австрия потеряла Ломбардию, Савойю (которую Сардинские войска вообще-то должны были оставить согласно Цюрихскому договору,но смело на это забили), герцогства Парму и Модену. На этом Наполеон III приказал остановиться, угрожая, что в противном случае он выведет свои войска из Италии.
Однако Нап не учел одного - он уже перемолол австрийские силы, и теперь сардинцы вполне могли обойтись без него, что они и сделали, аннексировав в кратчайшие сроки (10-18 марта) Тоскану и Папскую область.
Тут уже французский император почувствовал себя обиженным, и 24 марта 1860 года в Турине был заключен договор, согласно которому Сардиния узаконивала все приобретения, получала еще область Венеции, и становилась королевством Италия, а Франция за помощь получала Савойю и Ниццу.
Это и есть главный результат Крымской войны на мой взгляд, ибо кто-то должен был территориально ответить за все потери союзников, и заплатить за свое желание усидеть на двух стульях.

george_rooke: (Default)
Да не покажется никому странным, а даже если покажетсясошлюсь на книгу Andrew C. Rath «The Global Dimensions of Britain and France’s Crimean War Naval Campaigns against Russia, 1854-1856.»
Для меня самой большой загадкой в Крымской войне был вопрос – а почему все-таки в него вступила Англия? По Франции тоже был вопрос отдельный, но об этом позже. Пока же процитирую письмо генерал-прокурора Тулузы Наполеону III сразу же после известия о разгроме турок при Синопе: «Огромное число военных, узнавших о разгорании Восточного конфликта, с оживлением обсуждают возможности его мирного урегулирования, общественное мнение против вмешательства в войну, если никаких новых экстраординарных событий не произойдет. Все слои населения уверены, что в случае военного конфликта данная война будет не морской, а континентальной, и все удивлены, видя наш союз с англичанами, которых они считают врагом почище русских. Нельзя сказать, что война популярна.»
Но это Франция, в Англии были свои тараканы. И началось все с Хлбеных Актов, точнее – с 1846 года. Что случилось? Англия кардинально снизила пошлины (можно считать – вообще отменила на ввоз сырья и продовольствия). То же чуть позже сделала и Франция.  Таким образом, две передовые в техническом отношении державы перешли на фритрейд, но… Но требовали того же от других. В том числе и от России. Дабы сбывать свои промышленные товары в той же России в огромных количествах (понятно, что российская промышленность с ними конкурировать не сможет), а взамен получать сырье и зерно.
Естественно, царское правительство этому противилось, как Канкрин, так позже и Вронский, ибо пока у нас есть хоть и плохенькая, но своя промышленность, а так – не будет никакой, только чужая.
В Англии после отмены хлебных законов по сути к власти пришла промышленно-спекулятивная буржуазия, а земельная аристократия потеряла свои позиции почти полностью. Но… Опять но. Земельная аристократия правила бал в армии, и она хотела поднять свою значимость.
После смерти Пилля фракции старой и новой буржуазии оказались равновеликими, в результате Абердин и Пальмерстон были вынуждены сформировать коалицию. Получился вот такой кабинет:
Премьер-министр: лорд Абердин, спикер Палаты Лордов (земельная аристократия)
МВД: лорд Пальмерстон (новая буржуазия)
МИД: лорд Рассел, правда к июню 1854 года стал министром без портфеля.
МИД (с июня 1854): лорд Гладстон
Председатель совета министров: лорд Кларедон
МинФин: лорд Ньюкасл
Военный министр: Сидни Герберт
Военный секретарь (начальник службы тыла) и Первый Лорд Адмиралтейства: сэр Джеймс Грэхэм
Министр по делам в колониях: сэр Чарльз Вуд.
При этом за вступление в войну были Пальмерстон (хотя самое смешное в том, что МВД вроде как никакого отношения к внешней политике не имел), Герберт и Грэхэм. При этом Ньюкасл был резко против, и вообще хотел скинуть Грэхэма с поста Первого Лорда и заменить его Вудом. На флоте Грэхэма ненавидели – он вообще ни дня не провел на кораблях, море видел только с берега или на картинке. По сути это был финансист, которого поставили, чтобы «оптимизировать бюджет».  При этом Грэхэм сначала был вигом, а в 1854-м перебежал к тори, что само по себе неиллюзорно намекает.
Грэхэм нашел себе союзника в лице Гладстона, которому нравились инновации Первого Лорда (ну там сократить количество стрельб до двух в год, или маневры флота проводить не раз в год, а раз в два года – истинный такой финансист), а в конце концов, после того, как Расела выкинули из кабинета, и заменили его Гладстоном тори получили в кабинете преимущество в один голос.
Тори требовали войны, в противном случае угрожая выразить недоверие Абердину и переформировать правительство по итогам слушаний в Парламенте.
И Абердин, скрепя сердце согласился. Грэхэм был вне себя от радости – «партия дала порулить». Однако холодным душем для него стало указание Пальмерстона согласовывать морскую стратегию с Наполеоном III. При этом оказалось, что Роял Неви проходит программу перевооружения, и готов будет по новым стандартам только к 1856 году, а на дворе 1854-й. И Грэхэм неожиданно начинает выступать… за мир. Не, ну а че?
Ну да, наши корабли уже плавают на Балтике и Черном море, Николашку, понимаишь, мы испугали, пора и домой.
Главным же заводилой войны с Россией оказался Пальмерстон. Он говорил, что «ограниченный конфликт с Россией заставит последнюю вести либеральную таможенную политику и присоединиться к принципам свободной торговли». То есть основание войны, как и в случае с Первой Опиумной в Китае – это получение экономических преференций.
Ну и кроме того – Пальмерстон говорил, что война отлично стимулирует промышленное развитие и производство, ибо возрастает госзаказ на промышленные изделия, соответственно появляется возможность расширения производства.
При этом Пальмерстон был мечтателем, фантазером, оторванным от реальности, его письма Парламенту и королеве – это нечто. «Цели войны – оторвать от России Финляндию, Польшу, Грузию». Самое смешное, что став премьером после Абердина он получил в своем кабинете устойчивое большинство против своей же политики, и был вынужден «удовольствоваться неудобным миром как нежеланным подарком».

george_rooke: (Default)

День назад отмечали присоединение Крыма к России. И возник вопрос. По аналогии.
Когда Алексей Михайлович присоединял Украину, он провел Земский собор в 1653 году (аналог референдума) в России. А в 1654 году прошел референдум (Переяславская Рада) на Украине.
В 2014 году референдум в Крыму был. А вот в России не было. Принял решение о присоединении президент (аналог царя) и Совет Федерации (аналог Боярской Думы).
Почему?
Я бы в любом случае голосовал за присоединение, просто, как мне кажется, царь Алексей поступил честнее. Понимая, что этот шаг может привести к последствиям для всех, он и спросил всех, а не только бояр-советников. Все-таки шведский принцип "То, что касается всех, должно обсуждаться со всеми" никто не отменял.



george_rooke: (Default)
Каноническую английскую версию боя все знают. Для тех кто не знает - вот краткое описание: http://www.abhoc.com/arc_vr/2008_06/477/
http://www.abhoc.com/arc_vr/2008_06/478/
Попробуем сравнить с испанской?
Итак, в Сан-Хуан-де-Улоа Дрейк и Хокинс обладали галеонами "Джезус оф Любек" и "Миньон", а так же более мелкими судами - флиботами "Джудит" (Юдифь), "Эджел" и "Сваллоу". Ну и кроме того - у англичан была португальская захваченная каравелла "Матерь божья" (Нуэстра Сеньора какая-то там).
И вот внезапно в гавани Сан-Хуан-де-Улоа появляется эскадра дона Франсиско Лухана. У него был два галеона ("Санта-Клара" и "Сан-Педро"), "урка" (вооруженное торговое судно) и пинас.
Когда начались переговоры - первое, что попросил Лухан у сладкой английской парочки, это патент. То есть по мысли испанского коммодора если Дрейк и Хокинс имеют патент на корсарство - то отношение к ним одно, это официальные люди, и с ними действительно можно и нужно вести переговоры, так как они находятся на службе у государства. Ежели патента нет - то это просто пираты, с которыми надо не договариваться, а вешать, как говорил Дольф Лундгрен в "Неудержимых".
Этим требованием Лухан поставил английских "предпринимателей" в очень трудное положение - парни неплохо повеселились, пограбили торговые суда, и т.д., и предъявить патент (даже если он был) - это показать, что данные нападения - не личное дело Дрейка и Хокинса, и политика английского государства. Со всеми вытекающими. Поэтому предъявлять что либо отказались.
В последовавшем бою от попадания в пороховой погреб временно вышел из строя "Санта-Клара" (там от взрыва погибло 20 человек, это, кстати, единственные испанские потери), и англичан додавливали вообще-то мелкими судами вместе с "Сан-Педро".
Потери англичан: "Энджел" - развалился от попаданий, утонул. "Сваллоу" - захвачен испанцами. "Нуэстра Сеньора" - португальский капитан, посмотрев на заварушку, решил просто - выкинул за борт английскую призовую команду и отвел корабль к испанцам. "Джезус оф Любек" - захвачен, причем в его трюме находилось все то золото и серебро, которое награбили "уважаемые западные партнеры". "Джудит" и "Миньон" - смогли сбежать. При этом Хокинс, увидев угрозу захвата "Джезус оф Любек" малодушно сбежал еще до начала боя с несколькими офицерами на "Миньон", забив на правило, что капитан последним покидает корабль. При этом смог спасти всего 90 или 100 человек. А в плен к испанцам попало 110 англичан. Дрейк же на "Джудит" свалил прямой дорогой на Плимут, забив на помощь товарищам, и корабли встретились только в Англии.
Всего английские потери в бою оцениваются в 400 человек убитыми и раненными (сюда включены и потери на берегу, 30 человек убитыми в фортах Сан-Хуана), с пленными в 580, плюс еще пленные, о которых чуть позже.
Что касается "Миньона" - в обратном плавании к Англии корабль оказался переполнен людьми, естественно, где-то в середине плавания начались тиф и лихорадка. Хокинс пошел в Виго (вести о его художествах в Вест-Индии еще не дошли), ссадил там 100 человек больных, смог закупить немного еды, и пошел в Англию. В Плимуте в живых сошло 15 человек.
Те 100 человек, которых оставили в Виго, сразу же, как пришли вести о художествах парочки в Вест-Индии, подлечили и отослали на галеры. Ибо не фиг.
Отдельная тема - бранедры. Англичане о них широко говорят, испанцы упоминают только береговые батареи (11 орудий были сведены в 4 батареи на берегу). Кто здесь прав, а кто нет - не знаю. Судя по скоротечности боя - скорее всего батареи, а не брандеры, которых надо еще оснащать и т.д.
Стоит заметить, что принципиальное различие именно в переговорах. И моя правда здесь на испанской стороне, ибо можно много выдумывать об условиях и интересных дипломатических ходах, но с пиратами переговоров никто не ведет. Даже сейчас, не говоря уж про то нетолерантное время.

george_rooke: (Default)

На политику правящих кругов Великобритании значительное влияние оказывала полемика, ведущаяся в английской публицистике со времени обострения британо-российских отношений в начале 1830-х гг. В ней, по словам советского историка Л.С. Семёнова, «... отчетливо проявилась борьба двух тенденций в отношении развития экономических связей с Россией» [9, с. 41].
Идеологи манчестерской школы английских фритредеров рассчитывали, что пример Англии побудит другие государства Европы, в т.ч. Россию, принять принципы свободной торговли. Таким путем можно будет добиться расширения рынка сбыта британских товаров. Главным выразителем подобных взглядов был известный борец против «хлебных законов» Р. Кобден. Его деятельность оказала определенное влияние на политику правительства. Е.В. Тарле подчеркивал: «.глава консервативного правительства Роберт Пиль. постепенно склонялся к сближению с Ричардом Кобденом, основные требования которого относительно отмены хлебных законов, как известно, Пиль и осуществил в 1846 г.» [10, с. 101].
Представители другого направления призывали британских предпринимателей переключиться на активное освоение турецкого рынка, поставив его под полный контроль Англии. Эта программа пропагандировалась дипломатом и публицистом Д. Уркартом в отдельных работах и статьях, а также в издаваемых им сериях сборников «Портфель» (The Portfolio). В своих публикациях Уркарт предлагал вести с Россией таможенную войну, чтобы заставить русских дворян-экспортеров оказывать давление на собственное правительство с целью заставить его отказаться от протекционизма. «Помимо таможенной войны, “Portfolio” предлагал и другой путь. Англия могла бы добиться от соседней с Россией Турции “отмены всех ограничений, введение которых стоило России таких усилий”, а Турция статьями своего вывоза могла бы соперничать с Россией и “снабжать нас всякого рода сырьем по более дешевой цене.”» [9, с. 42].
Изучение архивных документов убеждает: в 1830-х гг. британское купечество было крайне заинтересовано в том, чтобы сохранить российский рынок. В обоснование этого приведем, как минимум, три причины. Во-первых, налаженные древние устойчивые связи и выгодные позиции, завоеванные британцами в России. Во-вторых, политическая стабильность (особенно в сравнении с нарастающим после прихода к власти султана Абдул-Меджида (1839-1861) политическим хаосом в Турции), гарантирующая сохранение их капиталов и предоставляющая возможности для расширения сферы деятельности. В-третьих, наличие у населения России разнообразных материальных потребностей, сходных с потребностями других европейцев, и желания следовать за европейской модой, что пока еще было слабо развито в Турции. Другими словами, если в России британцы находили заинтересованного потребителя их товаров, то в Турции и других странах Востока его требовалось создать, потратив на это время, силы и средства. Тем не менее, в торговле с Россией, особенно когда пост министра финансов занимал Канкрин, для британцев существовало серьезное затруднение - протекционистский характер русской таможенной политики. Поэтому они всеми возможными способами (в ход по-прежнему шла даже контрабанда), боролись с протекционизмом, не пренебрегая возможностью прямого обращения к высшим чиновникам империи, в т.ч. и к Николаю I.
Примером такой борьбы, свидетельствующем о большом желании британцев не только сохранить свои позиции на российском рынке, но и укрепить их, перехватив у других выгодные статьи экспорта, может служить дело, сохранившееся в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ). Оно посвящено рассмотрению просьбы английских купцов о даровании им права поставлять в Россию мелкотолченый (лум-повый) сахар на тех же основаниях, что и доставляемый с о. Куба тростниковый глинерованный (пропущенный через глину) сахар. Дело тянулось с 1830 по 1835 гг.
18/30 июня 1830 г. британский посол У. А’Корт барон Хейтсбери вручил Нессельроде ноту, в которой говорилось, что по поручению своего правительства он обращается к вице-канцлеру за разъяснением: на каком основании «.привоз в Россию некоторого рода сахару, вывозимого из Англии, запрещен, между тем, как таковой же сахар, привозимый из других мест, свободно пропускается» [4, л. 7]. Британцы доказывали: в действующем русском тарифе допущена ошибка, позволяющая запретить привоз в страну лумпового сахара как рафинада, готового к употреблению, и разрешающая доставку гаванского глинерованного сахара как полуфабриката, хотя оба вида «.во всех отношениях принимаются в торговле за один и тот же сахар» [Там же, л. 7-7 об.]. Именно это неравенство побудило купечество жаловаться.




https://m.cyberleninka.ru/article/n/vliyanie-ekonomicheskih-faktorov-na-politicheskie-otnosheniya-velikobritanii-i-rossii-v-1830-1840-e-gg

george_rooke: (Default)
В начале 1790 года Густав и герцог Зюдерманландский решили пойти ва-банк. Воспользовавшись тем, что на зиму русские разделили свои парусные эскадры, шведы решили разбить их по частям. Шведский же гребной флот должен был атаковать Выборг, захватить его, и далее, приняв войска из Финляндии, идти сразу к Петербургу, чтобы совершить десант прямо в русской столице.
Но «что-то пошло не так». 13 мая 1790 года Зюдерманландский атаковал стоящую в гавани Ревельскую эскадру, попал под продольный огонь, потерял 64-пушечный корабль «Принц Карл», 60-пушечный «Раксен Стендер» и 64-пушечный «Таппархетен», и убрался к Красной Горке, надеясь разбить Кронштадтскую эскадру Круза. Шведы, имея 21 линейный корабль против 17 наших, повели сражение совершенно нерешительно, были отбиты по всем пунктам, и когда утром 5 июня 1790 года вдали показались паруса Ревельской эскадры, бежали в Выборгскую губу, к своему армейскому флоту, где и были заблокированы русским парусным флотом.
Что касается шведского гребного флота, он смог в тяжелом бою почти уничтожить отряд Слизова у Фридрихсгама, и подошел к Выборгу, надеясь взять его очень быстро и без проблем. Надежды на это были вполне обоснованы, ведь основные силы Нассау-Зигена были отведены на зимовку в Санкт-Петербург и разоружены, оставили лишь дежурные отряды Слизова во Фридрихсгаме и Козлянинова в Выборге. Козлянинов имел в Выборге 52 боевых единицы – фрегат «Автроил», гребные фрегаты «Биорн-Эресинда», «Рогвальд», «Оден», шебеки «Скорая», «Легкая», «Быстрая», прам «Гремящий», «секретные суда» (аналог шведских удем) «Осторожное», «Наступательное», «Охранительное», 5 бомбардирских судов и мелкие корабли. Шведы, подошедшие к Выборгу, располагали 154 гребными судами и 1600 орудиями, поэтому Козлянинов укрылся на Транзундском рейде под защитой береговых батарей.
Что получилось изначально? Шведский парусный флот своими демонстрациями отвлек русских от действий армейского флота, и Густав III, появившийся в Выборге с гребными судами, заблокировал весь наш гребной флот, какой на тот момент был. Как мы помним, Слизов был разбит у Фридрихсгама, а корабли Нассау-Зигена еще комплектовались и оснащались. Таким образом, если Козлянинов был бы разбит, шведы вдоль берега вполне могли бы перевезти свою армию прям в устье Невы, и высадить на набережных русской столицы. Сознавая силу противника и собственную слабость, Козлянинов не стал безрассудно идти в бой, и ограничился крепкой обороной под прикрытием береговых батарей.
Когда в Выборгскую губу пришел шведский парусный флот, а потом подтянулись и эскадры Чичагова и Круза – ситуация стала напоминать слоеный торт: русский флот блокировал шведский флот, который в свою очередь блокировал русские гребные суда. При этом Чичагов не мог атаковать сходу, поскольку в узости ему нужны были галеры и прамы, а они были заблокированы на рейде Транзунда. Соответственно, атака откладывалась до прихода Нассау-Зигена.
А чем же в этот момент занимался принц? Подготовкой команд. Вот как это описывает российский историк Головачев: «Точное направление выстрелов из орудий, верная постановка судов на позициях и поспешные перестроения на маневрах — все это зависело тогда от хорошо обученных для гребли команд. А команды, на наших шхерных судах, становились в тупик от каждой случайности, и часто, в самый критический момент, сбившись с такта на целые полчаса, махали порознь веслами и не могли дать хода судну, находившемуся иногда под самыми разрушительными выстрелами».
Только 30 апреля 1790 года Нассау-Зиген получил указ Екатерины, окончательно определивший его задачи и возможности: «Галерный флот Мы вверяем предводительству вашему с тем, что оный состоять будет под собственным нашим ведением и, вследствие того, вы прямо к нам посылать донесения и от нас получать указы будете. Но, тем не менее, в случае общаго действия с сухопутною армиею и высадки войска на финские берега, обязаны вы исполнять предписания генерала графа Салтыкова и вообще, что до сухопутных войск на галерном флоте определяемых, оныя составляют части армии генерала графа Салтыкова, относительно генерального произвождения и прочих дел по службе, ему представлять и от него получать решения должны, но не инако, как посредством вашим».
9 мая генерал Салтыков писал канцлеру Безбородко: «Высылайте Нассау: истинно стыдно, что неприятель своей флотилиею разъезжает; уже другой рапорт имею, что он в 70 судах был у Питконеми; а сегодня уже в 20 верстах к Выборгу стоят, хотя и трудно им зайдти, но тревоги много в земле и здесь сделают, когда покажутся. Теперь хоть укрепляют устье здешней бухты, но показаться им никто не помешает без нашаго гребнаго флота; наш корабельный им не угрожает, а идет своим фарватером».
Однако наш гребной флот не был готов, хотя принц прикладывал к этому все силы. Гребные суда были разбросаны по нескольким портам – Фридрихсгаму, Ревелю, Выборгу, Кронштадту и Петербургу. Кстати, поэтому король Густав никак не мог обнаружить, где же находятся главные силы нашего гребного флота, и говорил, что «флотилия Нассау-Зигена пока составляет инкогнито».
К 10 июня у Толбухина маяка принц смог собрать 3 корабля, 8 гребных фрегатов, 5 бомбардирских судов, 1 прам, 2 полупрама, 3 плавучие батареи, 6 шебек, 2 катера, 19 шхун, 47 канонерских лодок, 2 брандера, всего 89 судов; достраивавшиеся в Санкт-Петербурге 70 канонерских лодок вице-адмирал решил не дожидаться. 13 июня эскадра направилась к западу, но из-за неблагоприятных ветров двигалась медленно и лишь 17 июня начала огибать мыс Стирсудден.
18 июня флотилия была у Березовых островов, и вошла в контакт с Чичаговым. По идее оба наших командующих должны были провести военный совет, чтобы выработать меры взаимодействия между собой, и решить способ атаки шведов. Однако ни Нассау, ни Чичагов этого не сделали. Меж тем шведы оказались в ужасном положении, имея 21 линейный корабль против 27-ми у русских, 89 русских гребных судов с юга, да еще 52 – в тылу. Именно поэтому, в 4 часа утра 22 июня 1790 года шведский флот пришел в движение, дождавшись долгожданный ост, который позволял ему вырваться из выборгской ловушки.
Герцог Карл приказал выстроить линию, под ее прикрытием с севера в нескольких колоннах шли иолы, галеры, канонерские лодки, транспорты. Прорыв они решили делать между Крюсеротом и банком Репье, поскольку там фарватер имел большие навигационные сложности, и русские его слабо охраняли. Эскадра контр-адмирала Повалишина (5 линкоров, 1 бомбардирское судно) оказалась на острие атаки, и, хотя нанесла шведам значительные повреждения, но и сама несла большие потери. Шведы потеряли 5 линкоров, несколько фрегатов, но основные силы вырвались на большую воду.
А что же Нассау-Зиген? Из донесения Екатерине 20 июня: «Ветер противный. Но так как он не силен, то и мог я ночью продвинуть вперед канонерские лодки, оставшиеся назади; и если ветер немного успокоится, то мы войдем в пролив. Я думаю идти до Равицы, если не удастся дойти до церкви Койвисто. А так как шведы имеют тут отделение гребной флотилии, то мне придется прогнать их; но пост этот необходим для меня, чтобы утвердиться с моею эскадрою в проливе. Я произведу это нападение и потом отправлюсь к г. адмиралу Чичагову, для принятия общих мер на великий день...».
21-го числа - безветрие. Наконец-то флотилия смогла подойти к Березовому проливу, и принц решил дать отдых гребцам. К 22.00 Нассау начал выдвигаться в атаку. По диспозиции правое крыло составляли шхуны под командованием Слизова, центр — прамы, шебеки и корабли, левое крыло — гребные фрегаты и плавучие батареи. Четыре гребные бомбарды следовали за ними, а канонерские лодки находились при крупных парусниках по две и на флангах. Всего в строю находилось 84 судна с примерно 800 орудиями, не считая фальконетов.
В 23.30 завязался бой с гребными судами шведов. Противник пытался атаковать, но был отражен огнем гребных фрегатов под командованием английского волонтера Деннисона. Около 3.30, 22 июня, бой затих. Русские потеряли 1 шхуну, шведы – брандер и канонерскую лодку.
В 6.00 принц дал отдых гребцам, и приказал завтракать, ведь его люди четыре часа были в бою. Он еще не знал, что шведы пошли на прорыв. Выяснилось это только к 11.00, когда была дана команда идти в Выборгскую губу, и атаковать шведские галеры. Однако, как мы понимаем, шведы уже основной массой своей миновали Крюсерот и имели солидную фору. Единственный плюс в сложившейся ситуации был в том, что Нассау смог соединиться с Козляниновым.

https://sputnikipogrom.com/history/67882/rochensalm/

6
george_rooke: (Default)
В 1801 году один из гарнизонов восточного побережья Китая пишет императору просьбу совсем отменить артиллерийскую практику, поскольку «шум от стреляющих пушек плохо сказывается на увеличении популяции тутового шелкопряда на местной фабрике».

Это пять, я считаю))))

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:53 am
Powered by Dreamwidth Studios