Apr. 7th, 2017

george_rooke: (Default)
Это своего рода продолжение Клуба Дюма, который уже давно за рамки Дюма вышел. Тем не менее, тэг я оставлю.
За скелет работы будет взята книга Корбетта "Англичане на Средиземном море", но ей данные не ограничатся. Какие-то важные книги буду упоминать в теле текста.


Началось все наверное с двух человек.
В 1604 году закончилась двадцатилетняя война между Англией и Испанией. Среди английских корсаров царило уныние, и множество из них пило горькую. Так, пивные Плимута посещал один человек в изодранной одежде, угрюмый, и вечно сквернословящий, который жаловался на то, что фортуна от него отвернулась, что мир разорил его, но он не прочь опять крутануть колесо и поймать удачу за хвост. Звали его Джон Вард.
Король Яков I отозвал лицензии у каперов, приказал морякам с заморских стоянок возвратиться в страну под угрозой объявления пиратами, и в результате арматоры и корсары остались без работы, так же, как и как все, кто обслуживал их на побережье.
С отвращением Вард согласился на службу в королевском флоте, на 38-пушечный корабль «Лайон», на котором он крейсировал в Ла-Манше, и ловил пиратов. Однако будни охранно-патрульной службы не прельщали бывшего капера, он горько жаловался на то, что раньше «мы могли орать песни во всю глотку, убивать по нескольку человек за день так же свободно, как ваши кондитеры убивают мух, ибо тогда целый океан был нашей империей, где мы правили по своему желанию».
В конце концов Вард во время стоянки корабля в Портсмуте предложил своим товарищам следующий план – на островке недалеко от Портсмута по его сведениям постоянно бросает якорь маленькая барка католика-англичанина, который был вынужден продать свои земли на Острове и теперь занялся бизнесом с Францией. Надо, говорил Вард, захватить барку ночью вместе со всеми товарами и золотом (которого, как был уверен горе-грабитель, на кораблике «куры не клюют»), и выйти в море для грабежа купцов. Это наш шанс вернуться в «большую жизнь».
Приблизительно 30 человек согласились с ним, и в одну из ночей они действительно захватили барку, Быстро вывели ее в море, и взяли курс на Уэссан, чтобы отойти как можно дальше от Портсмута и не попасть в руки своим же товарищам с «Лайона», ибо за пиратство им грозила смертная казнь без суда и следствия. Утром же новоявленные «пенители морей» ринулись в трюмы, но… никаких денег и товаров на борту барки не обнаружили, кроме пары мешков с зерном и нескольких бочек вина.
С проклятиями и кулаками кинулись они к Варду, который, жуя на шканцах лепешку, с юмором ответил, что главная ценность – это их новообретенное судно, и, показывая недюжинную образованность, процитировал Макиавелли: «Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото».
Около Силли Варду удалось захватить французское 85-тонное судно «Вайолет» с пятью пушками, которое он окрестил «Литтл Джон», и вместе с призовой командой и своим лейтенантом Худом Эбдином послал в Плимут, чтобы кинуть клич среди посетителей таверн – не хочет ли кто заняться морским разбоем. Эбдин нашел довольно много желающих в Плимуте и присоединился к Варду в конце лета, после чего они проследовали к побережью Испании, к мысу Сент-Винсент, где захватили еще одно торговое судно, на этот раз хорошо вооруженное – в 32 орудия, которое Вард назвал «Гифт».
Далее пираты посовещались, и решили, миновав Гибралтар, пойти на службу к марокканскому дею в качестве вольных корсаров. Но… Тут случилось одно из тех «но», которое очень часто принимают то ли за улыбку, то ли за гримасу истории. Дело в том, что чуть ранее на службу Великому Герцогу Тосканскому перешел англичанин Гиффорд. Так вот, в ответ на нападения марокканских пиратов на итальянскую торговлю, он брандерами атаковал корсарский флот в гавани Сале и сжег его ко всем чертям. Разъяренный дей поклялся с тех пор двум вещам:
а) никогда не принимать на службу англичан;
б) мстить англичанам за такое порушение до конца своих дней.

Вард чуть не попал как кур в ощип за грехи другого, но у парня была сильно развита чуйка, поэтому, поняв, что творится что-то не то, он от греха подальше в одну из лунных ночей бежал из Марокко со всей возможной скоростью.


Арт Георгия Маркова "Пиратская таверна".
george_rooke: (Default)
Несмотря на неудачу русского посольства Резанова в Японию, сами японцы Резанова очень зауважали.
Цель посольства отражена в инструкции, в которой предписывалось не заходить ни в какой другой порт, кроме Нагасаки; соблюдать японские обычаи, быть учтивым; «для вас необходимо будет соображаться со всеми обычаями японцев, не огорчаться не сходству их с нашими и не ставить того в унижение. Важнейшим предметом обязанности вашей состоит в открытии торга с Японией».
С 26 сентября 1804 года, когда шлюп "Нева" зашел в гавань Нагасаки, русских попросту прессовали, захотев увидеть их "предел терпения". Это и запрет на сход с кораблей, и позже выделение какого-то коровника для ночевок с круглосуточной охраной по периметру, и постоянная смена этой охраны, и запрет на перегрузку русских товаров на берег.
В конце концов, 24 марта 1805 года Резанову зачитали ответ сегуна Иэнари с отказом в установлении дипломатических и торговых отношений с Японией. После получения припасов русские должны были немедленно покинуть Нагасаки и более не приближаться к японским берегам. Японцы снабдили русских провизией на целых два месяца, причем не взяли за это никакой платы. 6 апреля русские покинули Нагасаки после более чем полугодового пребывания в этом городе.
Н.П. Румянцев, бывший министр коммерции, в докладной записке Александру I от 11 октября 1805 г.: «Голландцы употребляют все меры к удержанию японского торга в руках своих. Обергаупт голландской фактории уверял Резанова, что торг нашими продуктами в Японии совершенно излишен, поелику японцы имеют у себя все то, что мы имеем».
Россия, несмотря на неудачу посольства Резанова, предпринимала попытки наладить торговые отношения с Японией, но на все отправленные письма ответа не получила. И было решено отложить решение этого вопроса «до благоприятного времени», что вполне соответствовало позиции канцлера Нессельроде.
Что же касается Резанова - японцы смотрели на него как на «праведника» вследствие той сравнительной тактичности, той выносливости, с какими ему пришлось ждать ответа из Эдо от сегуна. Когда до Японии дошла весть о смерти Резанова - японцы заговорили о том, что он совершил ритуальное самоубийство (на самом деле Резанов простудился и сильно упал с лошади). "Русский самурай" совершил сэппуку из-за его неудачи в переговорах об открытии Японии для торговли с русскими. Как и должен сделать настоящий самурай.
То есть в их сознании получилось что-то типа:
Победа и поражение часто зависят от мимолетных обстоятельств. Но в любом случае избежать позора нетрудно – для этого достаточно умереть. Добиваться цели нужно даже в том случае, если ты знаешь, что обречен на поражение. Для этого не нужна ни мудрость, ни техника. Подлинный самурай не думает о победе и поражении. Он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти. Если ты поступишь так же, ты проснешься ото сна.

по мотивам вот этой статьи: https://m.cyberleninka.ru/article/n/posolstva-n-p-rezanova-1803-1805-i-e-v-putyatina-1852-1855-v-yaponiyu

Page generated Sep. 20th, 2017 09:14 am
Powered by Dreamwidth Studios