Jan. 17th, 2017

george_rooke: (Default)
Итак, в мае 1681 года в море вышла эскадра Дюкена (7 ЛК).
В июне Дюкен подошел к Хиосу, где укрылась часть триполитанских пиратов, и потребовал от местного паши выдать их, обвиняя корсаров в нападениях на французские суда. В ином случае Дюкен обещал уничтожить порт и крепость.
Паша выдать триполитанцев отказался, что дало позже возможность местному хронисту записать: «Французские кафиры пришли к Хиосу, вели огонь по гавани и порту в течение четырех часов, повредили стены крепости и мечеть».
Атака французов привела Великого Везиря Османской Империи в ярость, поскольку Хиос был именно османским, а не вассальным владением. Новый консул в Турции мсье Гийяр, чтобы сгладить конфликт, предложил выплатить компенсацию за разрушенные здания и мечеть. Визирь оценил ущерб в 80 тысяч экю (коронок – couronnes, как их называли в Леванте). Людовик XIV категорически отказался что-либо платить, но деньги нашли и выплатили марсельские купцы, которые вели торговые дела с Турцией.
Устрашенный же Триполитанский паша 25 октября 1681 года приказал выпустить всех христианских рабов без всяких условий, и попросил мира.
Но двумя днями ранее алжиский дей Баба Хасан через консула Франции – доминиканца Жана Ле Вашера объявил королевству Людовика XIV войну. Корсары вышли на тропу войны, и на октябрь-ноябрь захватили 29 французских кораблей с 500 моряками. И теперь пришла пора наказать и Алжир.
И тут перед Дюкеном возникла техническая задача – как это сделать? Подходы к гавани Алжира изобилуют мелями, близко корабли не подведешь. Стены – очень высокие, стрелять с дальнего расстояния по ним из пушек – это все равно, что просто кидать в них мячом. Долго, утомительно и безрезультатно. В саму гавань не войдешь – ее прикрывают мощные форты:
Sur le port, 77 canons,
fort des Anglais, 12 canons,
fort Bab-el-Oued, 15 canons,
fort Bab-Azoun 12 canons,
fort l'Empereur 50 canons.
Ну и плюс через гавань натянута защитная цепь. И здесь на сцене появляется Бернар Рено д’Элисагарэ по прозвищу Пти-Рено, который предложил обстрелять крепость из мортир, укрепленных на кораблях. Что такое бомбардирский галиот и с чем его едят – прекрасно описано у galea_galley: http://galea-galley.livejournal.com/19695.html.
Собственно главное, что изобрел Пти-Рено – это люльку для мортиры, которая бы эффективно гасила отдачу. Мортиры ставить на корабли пытались и раньше, вся проблема была в том, что отдача, направленная вниз, просто рушила горизонтальные связи при интенсивной стрельбе. У Пти-Рено же отдача мортиры уходила в систему блоков, которые составляли люльку пушки.
Для установки мортир в 1681 году в Дюнкерке Бернар использовал голландские кэчи – прочные и крепкие суда. Стреляли бомбрадирские галиоты либо вперед, либо назад, дальность и траектория стрельбы варьировалась пороховым зарядом. Если надо было задрать пушку повыше – могли посадить ствол «на поводок» (привязать к мачте), но вскоре от этого отказались, ибо выяснилось, что фиксированный угол в 45 градусов отдачу минимизирует.

- люлька для мортиры.
Но вернемся к описанию. Дюкен, узнав об опытах Пти-Рено, решил обстрелять Алжир именно из бомбардирских галиотов. 12 июля 1682 года он покинул Тулон в следующем составе:
Корабли:
Le Saint-Esprit, 74 canons, флагман Абрахама Дюкена
L'Aimable,
Le Cheval Marin, 44 canons,
L'Assuré,
Le Vigilant, 54 canons, граф Турвилль
Le Vaillant, ? canons,
Le Prudent, ?
Le Laurier,
L'Indien, 38 canons,
L'Étoile, ? canons,
L'Éole,
Бомбардирские галиоты:
La Menaçante,
La Cruelle,
La Bombarde, барон де Пуанти
La Foudroyante Бернар Рено д’Элисагарэ
Барон де Пуанти – тот самый, который в «Капитане Бладе» выведен под именем Ривароля. Почему именно он? Да потому, что он вместе с Пьером Ландуитт де Ложивером был назначен генерал-комиссаром морской артиллерии (читать здесь - http://george-rooke.livejournal.com/28933.html).
18 июля к Дюкену присоединился герцог де Мортемар с 15 галерами.
23 июля французы были у Алжира.
Баба Хасан послал к французам парламентера, предупредив, что если хоть одно ядро вылетит в сторону крепости – то первая алжирская пушка выстрелит в привязанного к ней французского консула отца Ле Вашера.
Дюкена подобные слова не проняли, и он начал обсуждать диспозицию к битве. Пока же «Прюдан», «Темерер» и «Эол» захватили два каперских корабля и Шершеля.
Переговоры с деем по возврату кораблей, ценностей и пленных длились до 15 августа, однако алжирский правитель был неумолим. Он вполне осознавал силу своей позиции, про бомбардирские суда ему было неизвестно, и он не представлял, что вообще могут сделать эти несчастные кафиры.
Наконец, 16 августа терпение Дюкена лопнуло и он приказал начать бомбардировку. Корсары на стенах насмехались, когда вперед вышли неуклюжие кургузые кэчи, которые неторопливо встали на якорь и убрали паруса. Первый залп! Недолет, под громкое улюлюканье арабов. Второй залп – накрытие! И смех сразу же превратился в вой.
Кэчи меж тем методично раз в пять минут посылали по две бомбы по стенам и по городу. И тут у Баба Хасана болезненно сжалось… пусть будет внутри. Он приказал отвязать от пушки уже приготовленного к закланию отца Вашера, и отправил его в качестве парламентера к Дюкену, чтобы узнать – на каких условиях французы согласны на мир.
Дюкен повторил – освобождение всех пленных, возврат кораблей и товаров. Вашер вернулся, передал условия дею, тот приказал атаковать галиоты. Однако 54-пушечный корабль Турвиля Vigilant отогнал корсарские корабли пушечным огнем, и атака провалилась. Пуанти и Пти-Рено возобновили огонь, который велся в течение 10 дней.
4 сентября опять прибыл Вашер, который описал действие бомб в Алжире – разрушено 60 домов, в городе бушуют пожары, множество укреплений разрушено. Разбит даже дворец дея, который, тяжело раненный, в ярости брызжет слюной в подвале. Дей, говорил Вашер, просит перемирия хотя бы на день. Согласен ли на это адмирал?
Дюкен отказался. Он помимо прежних условий потребовал возмещения денег на экспедицию к Алжиру, сказав, что его поход обошелся Людовику в 30 миллионов ливров. Баба Хасан ответил: «Ваш король – дурак. Дай он мне половину этой суммы – я бы сам лично сжег свой город».
Бомбардировка была запланирована на 6 сентября, однако 5-го начался шторм, и французская эскадра была вынуждена выйти в открытое море. Буря сильно потрепала французов, и он был вынужден вернуться в Тулон.

Page generated Sep. 22nd, 2017 02:37 am
Powered by Dreamwidth Studios