Jan. 13th, 2017

george_rooke: (Default)
Я думаю, из предыдущего описания ясно, что вариант свалки/абордажа (на который, кстати, ставил Вильнев, который по мнению сетевых знатоков был трусом и тряпкой) тоже не катит. Если кому-то не совсем еще ясно - почему, читайте еще и здесь: http://george-rooke.livejournal.com/135007.html
А были ли карронады в испанском и французском флотах? До Трафальгара - не было. Французы в 1780-х в ответ на карронады начали использовать obusier - короткоствольные и тонкостенные гаубицы. То есть это была попытка совместить мортиру, пушку и карронаду. В результате получилась фигня, как это обычно бывает с гибридами - при использовании в качестве пушки, стреляющей бомбами - obusier разрывало к чертям. Из-за большего веса их либо делали калибром меньше, чем у англичан, либо размещали на корабле в аптекарских дозах.
К примеру - французский 110-пушечный Мажестик в 1780-м имел всего 4х36-фунтовые obusier, а вот в 1806-м был перевооружен и имел уже 10х36-фунтовых карронад.
Испанцы по подобию французов разработали так же мортиру-гаубицу Obúses, она была еще более тонкостенной, и обладала слишком низкой начальной скоростью заряда.
Лучше всех Obúses были оснащены 100-пушечники.
Сантиссима Тринидад - 16х24-фунт., 4х4-фунт.
Принсипе де Астуриас - 14х48-фунт., 6х24-фунт.
Санта Анна - 10х48-фунт., 2х32-фунт.

В принципе - не мало. Но частые разрывы этих орудий и малая эффективность привели к тому, что их практически не использовали. Кроме того - обстрел с высокой скорострельностью верхних палуб (а именно там располагались французские и испанские аналоги карронад) просто сметал артиллерийские расчеты и списывал их со счетов.
Вопрос этот я уже разбирал.
По факту Нельсон не боялся ближнего боя еще и потому, что имел против него действенное противоядие.
Но мы же, руководствуясь принципом "критикуешь - предлагай!", все-таки попробуем найти хоть какой-то вариант развития событий, где Трафальгар мог бы кончиться хотя бы ничьей или малыми потерями объединенного флота.
Естественно, мы рассматриваем ситуацию, что франко-испанский флот уже вышел, его заметили, и в 5.10 утра Вильнев тоже был в курсе, что в 10 милях от него разворачивается в две колонны флот Нельсона.
Траф_1
Левая часть картинки.
Лично мое мнение - что объединенный флот должен был сделать поворот на 4 румба на SWS-SW, таким образом он не терял бы ветер, шел бы в полный галфвинд и по сути заставлял бы наветренную колонну под командованием Нельсона смещаться к подветренной колонне Колингвуда.
То есть в идеальном случае боевое соприкосновение у французов и испанцев было бы только с половиной флота Нельсона.
Кроме того, при таком слабом ветре, исполняя последовательно поворот на 4 румба вправо, можно было выстроить более плотную линию, и здесь уже против головных кораблей англичан начинает играть математика. Как мы помним, по факту Нельсон и Коллингвуд нанесли удар по зияющей пустоте в центре, и при этом их головные получили ОЧЕНЬ большие повреждения. То есть ситуация, когда их встретит не спорадический огонь, а огонь в плотном строю, будет однозначно хуже для англичан.
Еще один плюс - бой пойдет на контр-курсах, ибо если англичане будут делать разворот фордевинд - они просто упустят франко-испанскую эскадру. Если бой будет на контр-курсах, значит он будет более скоротечным, чем было в реале, и толстокожие испанские корабли (а беда прежде всего в них) просто не успеют набрать критических повреждений.
Ну и последнее.
Да, англичане могут попытаться отрезать арьергард Дюмануара при таком развитии событий, но - французской флот при этом уходит в Атлантику, чего Нельсон всеми силами пытался не допустить. И не забываем - на следующий день шторм. То есть потерять Вильнева Нельсон может вполне (что не раз был в реальной истории, когда в шторм французы легко уходили от англичан).
В общем, обладая послезнанием, главная задача для Вильнева - сломать Нельсону план ближнего боя, превратить его из решительного сражения в нерешительное, на дальней и средней дистанции, при этом даже гипотетические потери 2-3 кораблей обмениваются на факт возврата свободы рук и стратегической инициативы.
george_rooke: (Default)
Как мы с вами помним, в 1780 году в войну с Англией вступили Франция, Голландия и Испания, звонкая монета стала редкостью, а закупки в Китае производить хотелось, ибо спрос на чай в Европе рос бешеными темпами. И англичане решили сыграть на пороке, ведь издревле известно, что быстрые деньги зарабатываются на сексе, наркотиках и алкоголе. Сексом и алкоголем китайцев не удивить, этого у них было в избытке, а вот наркотики пришлись ко двору. Уже в 1780 году в Китай было поставлено 1460 ящиков малабарского опиума.
В 1782 году в Кантон было послано два судна — «Нонсач» и «Бетси» — загруженных 3000 ящиков с опиумом. «Бетси» был перехвачен французскими каперами, а «Нонсач» смог сбежать, и 1600 ящиков опиума были проданы за 100 000 песо, на которые был закуплен чай для продажи в Европу.
Однако прямая продажа опиума в Китае была признана слишком опасным предприятием — согласно китайским законам, груз от 2000 сундуков опиума и выше тянул на «отягощающие обстоятельства», компания, чьи купцы ввезли наркотик, выплачивала очень крупный штраф, весь конфискованный товар уничтожался на месте, а купца, продавшего такую партию, четвертовали прямо в порту.
И было решено следующее: опиум в Китай будут ввозить формально независимые купцы, которые официально никак не связаны с ОИК, при этом Компания, если они будут пойманы, открестится от них сразу же. Но за такой риск ОИК была готова почти половину вырученной суммы отдавать владельцу судна. Так, капитан шхуны «Нонсач» Генри Уотсон получил из вырученных средств — для себя и своей команды — 41 853 песо, а Компания — 58 147 песо. И это все равно отбило затраты, ибо производство этой партии обошлось в 32 780 песо.
Так началась политика «свободных торговцев», и ОИК стала продавать лицензии на право торговли опиумом с Китаем. Большей частью этими «свободными торговцами» стали китайские, индийские или малаккские лидеры криминального мира — история нам сохранила имена некоторых из них — Хоукуа, Моукуа, Энкуа. В Китае таких купцов прозвали «хоппо», производное от «хубу» (таможня). Эти коммерсанты имели большие связи на китайской таможне, и за взятку договаривались с чиновниками о ввозе опиума. ОИК формально была ни при чем, она продавала наркотик каким-то торговцам, а уж что они с ним потом делают — вообще не дело компании.
Привычка курить опиум пришла в Китай в XVII столетии вместе с маньчжурами из династии Цин. Курение опиума вызывает ослабление зрения и опиумный сон. Опиумные сны могут быть яркими видениями, примером опиумного сна может служить лирический фрагмент «Кубла-хан», приснившийся английскому поэту Сэмюэлу Тейлору Кольриджу. Перед тем как принять наркотик, Кольридж читал о сооружении дворца императора Кубла-хана. Вот как он описывает ощущения:
Во сне случайно прочитанный текст стал разрастаться и умножаться, спящему человеку грезились вереницы зрительных образов и даже попросту слов, их описывающих; через несколько часов он проснулся с убеждением, что сочинил, или воспринял, поэму примерно в 300 строк. Он помнил их с поразительной четкостью и сумел записать этот фрагмент в 50 с чем-то строк, оставшихся в его сочинениях. Нежданный визит прервал работу, и потом он уже не смог припомнить остальное.
Русский путешественник Миклухо-Маклай рассказывал, что в подобном состоянии у человека нет никаких желаний. Мыслительные процессы притупляются, сознание становится тяжелым и туманным.
Надо сказать, что непосредственный эффект от такого употребления сравним с тем, что дает умеренная доза легкого наркотика вроде марихуаны, то есть он был скорее расслабляющим и тонизирующим, чем опьяняющим средством. Английские военные врачи неоднократно наблюдали, как сипаи в армии Ост-Индской компании после тяжелого марш-броска глотали на привале опиум-порошок, чтобы быстро восстановить силы. О разрушительном действии наркотика на организм — эффекте привыкания, до конца XIX века никто не задумывался. Европейские врачи применяли опиум для лечения едва ли не всех болезней: диареи, дизентерии, астмы, ревматизма, диабета, малярии, холеры, лихорадки, бронхита, бессонницы. Применяли его и просто для снятия болей любого происхождения. Часто за болезнь принимали наркотическую ломку, но врачи, прописывая больному новую дозу опиума, этого не понимали и радовались, что лекарство так хорошо помогает. Всевозможные успокоительные капли на основе опиума продавались в обычных аптеках. В одну Англию в первой половине XIX века ежегодно ввозилось до 20 тонн опиума, причем абсолютно легально. Общество гораздо больше волновала проблема пьянства, и по сравнению с дешевым джином опиум казался совершенно безобидным, даже полезным продуктом. Так, в 1830 году агроном-любитель из Эдинбурга получил престижную сельскохозяйственную премию за успехи в выращивании опийного мака в Шотландии.
С точки зрения современной медицины, употребление опиума выглядит следующим образом. Во-первых, привыкание наступает достаточно быстро: человек стремится вновь и вновь испытывать пережитое чувство эйфории. А дальше начинается абстинентный синдром, который в народе зовется «ломка». Человек постоянно зевает, у него начинаются нарушения психики, вылезают симптомы ложного насморка, человек чихает, жалуется на боль в зубах, пояснице, спине, и т. д. Умственные способности ухудшаются, а все лицо у заядлых курильщиков опиума покрывается мелкой сеткой морщин.
Ну а далее — смерть. Самый распространенный случай — остановка дыхания в результате заторможенной работы дыхательного центра головного мозга. Может возникнуть вирусное воспаление печени, опиумная горячка, воспаление вен, ужасающие гнойные заболевания кожи. Некоторые люди умирают в подвалах от гангрены. Иногда наркоманы, не в силах терпеть мучения, заканчивают жизнь самоубийством.
Изначально мак, из которого делали опиум, выращивали в северных областях Китая. Продавали его в виде «сена» или маковой соломки — толкли в пыль высушенные части мака: листья, стебли, коробочки, которую смешивали с табаком, забивали в трубку и курили. К 1729 году употребление опиума настолько распространилось, что император Юнь Чен, опасаясь за здоровье своих подданных, издал указ, запрещающий производство и курение опиума. При этом импорт опиума указ почему-то не запретил. Скорее всего, правительство польстилось на большие ввозные пошлины, которые составляли до 500% на цену товара.
Но привычка оказалась сильнее запрета, тем более что чиновники империи Цин оказались падки на взятки и за скромную мзду закрывали глаза на поставки опиума в Китай. Клерки нашли выход — в декларациях стало указываться, что опиум ввозится в Поднебесную для… медицинских целей. Наркотик действительно использовался как анестезия, но далеко не в тех количествах, в которых его ввозили. И к 1770-м выстроилась схема, где роль наркобаронов принадлежала китайским чиновникам, а роль драгдилеров — аптекарям и врачам. Медики, дабы подсадить своих клиентов на опиум, использовали тот факт, что он вызывает привыкание. Человеческий организм довольно быстро начинает требовать все новой и новой дозы наркотика, и принимавший опий даже для лечебных целей вскоре становится законченным наркоманом, который за дозу готов заплатить любую цену.


Продолжение здесь:
http://sputnikipogrom.com/history/64546/megacorp-10/#.WHif_7mb2Ic

5
Page generated Jul. 24th, 2017 04:45 am
Powered by Dreamwidth Studios